Не как учителя.
А как мужчину.
Глава 40. Теплые руки
За окном вдруг поднялся ветер — резкий, ледяной, будто метель решила напомнить о себе.
Через минуту дверь тихо открылась.
Генерал вернулся в комнату, проверил задвижку на окнах, подбросил дров в камин и, не глядя на меня, сказал:
— Если замёрзнешь — скажи.
Я хотела ответить, что мне жарко от его объятий, от стыда, от желания…
Но он уже вышел.
И только тогда я заметила: на кресле лежало ещё одно одеяло. Свежее. Мягкое. С его запахом.
Он не спросил. Не предложил.
Он просто… оставил.
Как будто знал, что я не попрошу — даже если замёрзну до костей.
Я вспомнила, как Лиотар смотрел на меня перед балом — не как на женщину, а как на украшение, которое должно блестеть, но не дышать.
Его поцелуй касался губ, но не души.
Его рука лежала на моей талии — не как прикосновение, а как печать собственности.
Его любовь — как меч: острый, красивый, безжалостный.
Он использовал меня. Его нежность ленивой была, похожей на милость. Словно он оказывает великую честь прикосновениями или поцелуем.
Даже когда целовал — он думал о троне.
Даже когда говорил «люблю» — он думал о власти.
Даже когда ломал мне ногу — он думал о спектакле.
А генерал…
Его руки греют. Даже когда он молчит.
Даже когда он отстраняется.
Он видел меня.
Не «жену Алуа».
Не «предательницу».
А меня.
С моей болью. С моей гордостью. С моей дрожью.
И в этом взгляде не было расчёта.