Пальцы сами нашли царапину. Молния. Моя молния. Я провела по ней ногтем — и боль ударила не в ногу, а в грудь. Острая, как предательство, которое я не совершала, но за которое меня сломали.
— Как давно исчез браслет? — спросил генерал, не отводя взгляда.
— Я обнаружила пропажу перед балом, — прошептала я, сжимая металл так, что рубины впились в ладонь. — Когда муж попросил надеть его… Он хотел, чтобы я непременно надела его на бал!
Генерал кивнул, будто собирал осколки правды по полу.
— Вероятней всего, кто-то хотел пошутить, — сказал он, но в его голосе не было лёгкости. Только холодный расчёт. — Возможно, его украли, и он попал к ювелиру обратно. Либо его сдали на починку, но в мастерской перепутали заказы.
Я хотела кивнуть. Хотела согласиться. Хотела поверить, что всё это — глупая случайность, жестокая шутка судьбы, которая чуть не стоила мне жизни. Обычное недоразумение, которое стоило мне здоровья.
Но боль в ноге вспыхнула, как напоминание.
Ошибка?
Из-за этой «ошибки» меня вышвырнули в метель.
Из-за неё мне сломали кость магией.
Из-за неё я чуть не умерла в овраге, пока звёзды молчали, а гости продолжали веселиться на балу.
Это не ошибка.
Это ловушка.
И кто-то очень умело подставил меня — и генерала.
Глава 19. Письмо
Генерал встал так резко, что кровать скрипнула — звук, неуместный в этой тишине. На мгновение его рука дёрнулась.
— Отдохните, — бросил он уже у двери, не глядя на меня.
И я поняла: он уходит не потому, что ему всё равно.
Он уходит, потому что боится, что скажет слишком много. Или сделает слишком мало.
С тихим щелчком двери он ушёл.
Не обернулся.
Я его понимала. Он сам случайно попал в эту интригу. Сам не ожидал, что кому-то придёт в голову стравить двух драконов! Быть может, это шутка кого-то из аристократов, которые просто обожали сцены ревности и дуэли? Или это куда более серьёзная провокация с целью убрать моего мужа? Или даже план моего мужа, чтобы избавиться от меня.
Быть может, где-то в поместье его постель греет другая. Она же скользит пальцами по его груди и улыбается, что теперь никто не помешает их счастью.
Я осталась одна.
С браслетом в руке.
С болью в ноге.
С тяжёлыми мыслями.
С вопросом, который жег грудь изнутри: «Кто? Кто знал, что браслет — не просто украшение? Кто знал, что для Лиотара он — символ? Приговор? Печать верности? Как так вышло, что и меня, и генерала кто-то втянул в интригу?»
Послышался робкий стук в дверь. Я разрешила войти. И в этот момент дверь приоткрылась.
— Простите, госпожа… — прошептала служанка, стоя в проёме с письмом в руках. — Это вам.