Его загадка.
В горле пересохло.
Сердце замерло.
Я могла промолчать. Могла сделать вид, что не заметила.
Но я собрала всю смелость, что осталась после оврага, после боли, после унижения.
— Генерал… — мой голос дрожал. — А браслет… тот, что был на вас на балу…
Я не отвела взгляд.
— Как он к вам попал?
Генерал замер.
Пальцы его слегка сжали мои. Без злости, без гнева. С предельной осторожностью.
— Вы до сих пор думаете, что я украл его у вашего мужа? — спросил он тихо.
— Нет, — прошептала я. — Я понимаю… что он стал причиной всего этого. И я… я имею право знать — откуда он у вас?
За окном метель стихла.
В комнате — тишина.
Только наше дыхание и потрескивание камина.
Несколько секунд генерал смотрел на меня, словно взвешивая на внутренних весах, стоит ли сказать мне правду.
— Мне подарил его старый друг, — произнес генерал. Его хриплый низкий голос словно касался каких-то невидимых струн моей души.
— Странно, — вздохнула я, глядя на его руку. — Просто у меня был такой же браслет. На моем браслете… внутри есть царапина. Она… Она похожа на… молнию. Это я кольцом зацепила… Я не смогла расстегнуть его при примерке и поцарапала браслет. Царапину почти не видно… Но если посмотреть на свет, то она есть…
Глава 18. Ловушка?
Тишина.
Она лежала между нами, как лезвие — тонкая, острая, готовая в любую секунду разрезать те тонкие ниточки, которые связывали нас сейчас.
Зрачки серых глаз на миг сузились до вертикальных щелей — не от гнева, а от инстинкта: дракон чуял ложь, даже если человек ещё не верил.
Генерал медленно снял браслет с запястья. Его пальцы — сильные, привыкшие к мечу и приказам — двигались неуверенно. Почти бережно.
Он повернул его к свету, и я не могла разглядеть его лица. Не видела, замечает ли он ту самую царапину — едва заметную, как шрам от старой обиды, — что я оставила на внутренней стороне застёжки, когда впервые примеряла подарок Лиотара и не смогла расстегнуть хитрый замочек.
Моё сердце стучало так громко, что, казалось, заглушало даже тиканье часов в углу комнаты.
— Да, — произнёс он наконец, и голос его был тише метели за окном. — Это ваш браслет.
Он вдохнул ровно — слишком ровно. Так дышат только те, кто загоняет ярость внутрь, чтобы не сжечь всё вокруг.
Воздух вокруг него стал плотнее, будто в комнате вдруг стало жарче — не от камина, а от скрытого пламени под кожей.
Он протянул мне браслет — и в этот момент его пальцы слегка дрогнули. Не от страха. От стыда. Потому что именно его имя, его репутация, его алый мундир с золотыми драконами стали тем, что превратило украшение в мой приговор.
Я взяла браслет. Он был тёплый. От его кожи. От его пульса. От его чести и благородства, которые я не заслужила, но которые всё равно пришли ко мне на помощь в овраге, в снегу, в темноте.