Император Пограничья 18: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Арабеска давила — я давил в ответ. Её багровое сияние столкнулось с моей волей, как волна с утёсом, и волна разбилась. Ржавчина замерла на полпути, не в силах продвинуться ни на волос. Тысячи единиц оружия, которые секунду назад умирали у меня на глазах, застыли в том состоянии, в каком их объяла моя защита — повреждённые, но не уничтоженные.

Хавасы вложили в свой узор недели работы и силы почти полусотни магов. Я перечеркнул всё это за несколько ударов сердца, потому что металл был моей стихией, моим доменом, продолжением моего существа. Здесь, на этом поле, в этом противостоянии воли против воли, у них не было ни единого шанса.

Однако я не собирался тратить силы на поддержание защиты, пока вокруг кипел бой. Каждая капля энергии, вложенная в стабилизацию металла, была каплей, которую я не мог использовать для атаки. А впереди ждала вражеская армия, пока моя собственная нуждалась в командире, способном сражаться, а не в маге, прикованном к одному месту необходимостью держать щит.

Нужно было решение постоянное — такое, которое не потребует моего внимания после активации. Поэтому я закрыл глаза и потянулся к древним заклинаниям, навсегда отпечатавшимся в моей памяти. После обретения ранга Архимагистра мне стали доступны техники, о которых современные маги даже не подозревали. Одна из них называлась Железная воля мира — заклинание, позволявшее на время переписать фундаментальные законы реальности, связанные с металлами, в отдельно взятой области.

Энергия потекла из моего ядра потоком расплавленного серебра, заполняя невидимые линии заклинания. Боль пронзила виски. Подобная магия требовала не просто магической энергии, она требовала неукротимой воли, абсолютной уверенности в том, что реальность подчинится моему приказу. Я должен был поверить, по-настоящему поверить, что металл в этом месте и в это время физически не может ржаветь. Что законы природы здесь работают иначе, потому что я так решил.

Последняя крупица энергии заняла своё место в заклинании, и от моего тела разошлась волна серебристого света, похожая на круги от брошенного в воду камня. Она катилась по полю, накрывая солдат, технику, оружие, и везде, где она проходила, ржавчина останавливалась. Не замедлялась, не отступала — просто переставала существовать как возможность.

Я мог бы поступить иначе — использовать Рудную трансмутацию, заклинание ранга Мастера. Превратить всё затронутое арабеской в металл, который в принципе не ржавеет: титан или легированную нержавеющую сталь. Но это нарушило бы сам принцип работы механизмов, требующих определённых параметров металла — изменённые свойства сплава заклинили бы затворы винтовок, разбалансировали их. К тому же то заклинание потребовало бы гораздо больше энергии. Железная воля мира была элегантнее: я не менял металл, я менял правила его существования.

Арабеска продолжала пульсировать багровым, но её магия больше не находила цели. Она бессильно билась о невидимый барьер, который я установил между причиной и следствием. Металл существовал в зоне действия заклинания по моим правилам, а мои правила не предусматривали окисления.

Теперь нужно было исправить то, что арабеска успела натворить.

В этот раз я сосредоточился на своём Таланте, но теперь использовал его иначе. Оружейная трансмутация позволяла мне не только создавать оружие из ничего, но и восстанавливать повреждённое. Я потянулся к тысячам автоматов одновременно, ощущая каждую раковину в металле, каждую трещину, каждый участок, где ржавчина успела проесть сталь насквозь.

И начал чинить.

Давление на разум было чудовищным. Мне нужно было не просто почувствовать каждую единицу оружия — я должен был понять её изначальную форму, ту идеальную конфигурацию, которую она имела при изготовлении. Тысячи экземпляров, каждый со своими особенностями производства, каждый с уникальным набором повреждений. Моё сознание растягивалось, пытаясь охватить всю эту информацию сразу. Виски пульсировали болью, перед глазами плыли красные круги, но я продолжал, методично возвращая каждому предмету его первозданный облик.

Это было похоже на то, как если бы скульптор одновременно работал над тысячей статуй, исправляя дефекты в каждой. Я мысленно разделился на сотни потоков сознания, каждый из которых занимался отдельной единицей оружия. Ржавые затворы очищались и полировались до зеркального блеска. Проржавевшие пружины восстанавливали упругость. Повреждённые магазины обретали прежнюю форму. Патроны, в которых ржавчина добралась до пороха, становились снова годными к использованию.

По рядам армии прокатился изумлённый ропот. Солдаты смотрели на своё оружие и не верили глазам — только что разваливавшиеся на куски автоматы и пулемёты теперь выглядели так, будто их только что принесли с заводского склада.

С техникой было сложнее. БТРы и БМП состояли из тысяч деталей, многие из которых я никогда не изучал. Двигатели, трансмиссии, электроника — всё это представляло собой загадку, которую я не мог решить за несколько секунд. Я сделал что мог: восстановил броню, починил гусеницы, вернул в рабочее состояние пулемёты на башнях. Но двигатели продолжали чихать и кашлять, большая часть машин серьёзно потеряла в скорости и манёвренности.

Наплевать. Люди важнее железа.

Заклинание забрало у меня почти две трети магического резерва одним усилием. Руки дрожали, пот заливал глаза, дыхание вырывалось из груди хриплыми рывками. Я чувствовал себя так, будто пробежал десять вёрст в полном доспехе, неся на плечах лошадь.

— Ваша Светлость! — голос Гаврилы донёсся откуда-то издалека, — вы в порядке?

— Буду, — выдавил я. — Дай мне минуту.

Где-то на муромских позициях Скальд наконец добрался до вражеской артиллерии.

Через ментальную связь я чувствовал происходящее. Ворон спикировал на орудийный расчёт, и артиллеристы подняли головы, ожидая увидеть обычную птицу. Они ошиблись.

Скальд был моим фамильяром, но он давно перестал быть просто проводником моей магии. Плод Древа Познания и Живая вода, которые он вкусил ещё при основателе рода Радомире Платонове, превратили обычного ворона в нечто большее. Ворон всегда имел собственное ядро, резерв и способности, а наша связь развила их далеко за пределы того, что было положено иметь обычной птице. Он наблюдал за мной, учился, копировал, и теперь сам владел магией примерно на уровне Магистра первой ступени.

Земля вокруг первого орудия взорвалась фонтанами камня и грязи. Не жалкие шипы, торчащие из почвы, а настоящий каменный шторм — сотни острых осколков породы взмыли в воздух и обрушились на расчёт со всех сторон одновременно. Пятеро артиллеристов упали, пронзённые насквозь, прежде чем успели понять, что происходит.

Офицер у второго орудия оказался магом — я увидел, как вокруг него вспыхнул защитный барьер. Он выхватил пистолет одной рукой и жезл — второй, выстрелив в пикирующего ворона как свинцом, так и огненной стрелой, но Скальд уже творил следующее заклинание. Металл орудийного ствола застонал, заскрежетал, а потом лопнул, разлетаясь раскалёнными осколками. Пистолет в руке офицера взорвался в тот же миг, разорвав ему кисть в кровавые клочья. Защитный барьер не был рассчитан на атаку изнутри — на металл собственного оружия, обращённый против хозяина.

Металломантия. Грубее, чем моя, но от этого не менее смертоносная.

Третье орудие попыталось развернуться в сторону ворона, но земля под лафетом разверзлась, поглощая колёса. Расчёт бросился бежать, и каменные руки выросли из почвы, хватая их за ноги, стаскивая вниз. Крики оборвались, когда земля сомкнулась над головами.

Скальд перелетел к следующей батарее, оставляя за собой искорёженный металл и тела. Он прикидывался простаком и недалёкой зверушкой, но сейчас маска спала — передо вражескими бойцами оказался древний хищник, который убивал с холодной эффективностью существа, пережившего десятки человеческих поколений. Через две минуты муромская артиллерия замолчала, а мой фамильяр довольно каркнул, усаживаясь на обломок разорванного орудия.

«Готово, — передал он мысленно, и в его голосе звучало мрачное удовлетворение. — Надеюсь, это стоит хотя бы сотни солёных орешков».

Я хотел ответить, но не успел.

Мгновенно, без предупреждения, без малейшего магического предвестника в двадцати шагах от меня на миг ярко вспыхнул воздух, выбрасывая из себя людей.