Тайны национальной политики ЦК РКП.Стенографический отчет секретного совещания ЦК РКП, 1923 г.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Ербанов. Фактически платформа у них выражалась в поддержании керенщины, но строго выраженной политической линии они никогда не имели, за исключение двух эс-эров, быв. членами партии, и несколько человек, которые считали себя меньшевиками, но фактически не были членами партии. О социальном составе нашей партии я не могу дать сведений, у меня сейчас нет данных. Всего членов партии до 350 человек в обоих областях. Что касается руководящих партийных органов, то у нас при конструировании положен принцип построения их на паритетных началах. В автономной области Сибири имеются аймачные (уездные) комитеты, которые избираются на уездных конференциях, причем надо сказать, что в некоторых аймаках большинство пленума составляют русские товарищи, в некоторых — буряты, но президиум мы строим обычно так: из членов два — буряты, один — русский. И на почве такой конструкции у нас никаких разногласий и недоразумений ни в Областкоме, ни в местах не происходило. Состав пленума Обкома достигает 15-ти человек, из которых приблизительно 7 или 9 — буряты, а остальные русские. Президиум составлен из 5-ти человек, из которых трое бурят, два русских. Последний президиум был сконструирован из двух бурят, одного еврея и двух русских. Кандидатами были введены: один бурят и один русский. В области конструкций областных органов у нас ни на конференции, ни в рядах партии никаких недоразумений не происходило. Вообще у нас никаких склок между русскими и бурятскими коммунистами никогда не было. Нужно сказать, что на местах среди руководящих партийных товарищей в смысле подготовленности буряты стоят выше, чем русские. Поэтому буряты имеют некоторый авторитет перед русской частью. Мы полагаем, что в дальнейшем, если мы даже объединим области и присоединим к нам прибайкальские, склок также не будет. Что касается группировок между нами, партийцами, как русскими, так и бурятами, то их не наблюдалось. У нас нет таких течений, как «левое» и «правое». Правда, у нас есть некоторые оппозиционные течения, критически относящиеся к работе исполкома или Обкома и проч., но мы к этому явлению относимся вполне равнодушно и считаем вполне нормальным явлением. С моей точки зрения, к проявлению оппозиции со стороны членов партии нужно относится с некоторым одобрением, ибо это показывает лишь активность со стороны членов организации, что безусловно полезно.

Вот как можно характеризовать нашу организацию. Как характерное явление, надо подчеркнуть, что в автономной области Дальвостока мы не имеем ни одной самодовлеющей парторганизации. В Бурятском областном центре в Чите сидят товарищи, откомандированные к нам из Иркутска. Они в отношении как переброски, так и директивных указаний подчинены больше нам, чем Дальбюро ЦК РКП.

Голос. Кубяк мешает?

Ербанов. Кубяк нам не мешает пока. Положение там таково, что почти совершенно нет членов партии на местах, даже ячеек. Этому причина — семеновщина, наличие демократической Дальне-Восточной республики и проч., и в результате мы партийной организации в соответствующих размерах и формах совершенно не имеем. Поэтому приходится Буробкому РКП сидеть в Иркутске и фактически руководить партийной и отчасти советской работой. В автообласти Дальневостока, имеющей резиденцию в Чите, товарищи, откомандированные нами из Иркутска, всегда к нам прислушиваются, по всем принципиальным вопросам они получают прежде всего директивы от нас, и лишь после этого они вносят их на санкцию Дальбюро. В отношении Бурятобласти Дальвостока, перед нами встает чрезвычайно большой и важный вопрос (не знаю как здесь ЦК к этому отнесется, официально этот вопрос еще не возбуждался нами), вопрос о вовлечении массы бурятского населения в партийную работу. Там в последнее время наблюдается сильная тяга в партию. Но вследствие постановлений X съезда партии и наших партийных конференций, мы не можем их принимать, потому что нужен ряд рекомендаций и проч., которых на местах выступающие достать не могут. Это обстоятельство создало такое положение, когда на местах у нас существуют нелегальные ячейки, возникшие самозванно и нигде не зарегистрированные. Когда я был в Чите, тов. Кубяк мне говорил: «у вас растут организации, но эти организации не регистрируются». Они просто считаются коммунистами. Этот узел надо разрубить. Мы поднимем этот вопрос перед ЦК. Основной нашей задачей в ближайшее время является вовлечение во что бы то ни стало в партийную организацию отсталых трудовых масс, которые действительно искренне желают работать в рядах партии. На этом закончу характеристику нашей партийной работы.

Что касается земельных отношений, я этого ввиду краткости времени касаться не буду. Скажу лишь одно, что население нашей работой в этой области, безусловно, удовлетворено. Разрешите сказать несколько слов о ламаизме. Мне кажется, ни в одной из автономных республик и областей вопросы религиозного характера не имеют такого актуального значения и не пользуются таким влиянием на трудовую массу, как у нас. Это объясняется очень просто. Как ни странно, на территории Дальневосточной автономной области мы имеем в некоторых местах лам от 12 до 17% всего населения, которое живет в своих монастырях (дацанах) и совершенно не занимается трудовым процессом, являясь дармоедами и кормящимися исключительно приготовленным населением. У них есть своя статистика, своеобразная податная система, проводимая фактически в порядке принудительном. Во всяком случае нам с ламаизмом приходится считаться очень и очень. Я указал на отрицательное проявление ламаизма с точки зрения экономики, но он проявляется и с другой стороны — в смысле культурного влияния массы. Я вам приведу такой факт. Вот допустим, попросту буряту нужно обратиться к европейскому врачу. У нас имеется доктор бурят, тов. Жабэ, европейский образованный, который занялся лечением сифилиса путем вспрыскивания неосальварсана и т. д., и он всеми методами старается привлечь население к этому методу лечения. Бич нашей жизни — это сифилис и туберкулез. Не менее 30% населения поражено венерическими болезнями и до 40% поражено туберкулезом. Идет вымирание. Статистический материал в этом отношении очень интересен. Статистика 1897 года и 1917 г. за двадцатилетний период дала вымирание 10 тыс. человек, значит 500 человек вымирало ежегодно, и это продолжается и теперь, и вот у нас ламы (часть) являются духовными лицами и вместе с тем лекарями. Это неотъемлемое проявление ламаизма. Тибетская медицина не отделена от религии, поэтому бурят прежде, чем пойти к доктору буряту или русскому, идет к ламе, у него спрашивает совета и ворожит и, если тот скажет, что ты можешь у европейского врача получить помощь, только тогда он идет к доктору Жабэ. Вот с какой темнотой приходится бороться. Правда, мы недавно приняли практические меры в смысле отделения ламаизма от дацана. К чему это приведет, я не знаю, но попытку делали. Во всяком случае постановку дела медицины ставят в связь с духовными делами, и мы придерживаемся такого взгляда, что в данный момент пока что сказать населению, что ламы-лекаря, тибетская медицина не должна давать советы, — этого нельзя сказать потому, что масса слишком в большом масштабе идет за ними. Поэтому можно только бороться путем практической постановки дела лечения на ряду с тибетской медициной. У нас имеется совет по культурным делам, в котором сидят профессора этнографы, у них взгляд такой, что безусловно тибетскую медицину нужно отделить от ламаизма. Но лишать их этого совсем мы не имеем возможности и нет смысла, потому что в некотором смысле она приносит пользу. Но в смысле борьбы с венерическими болезнями, с туберкулезом, ламы безусловно беспомощны. С одной стороны, тибетская медицина в самом Тибете изжила себя. Она привилась только в Монголии и на территории Бурятии, а в Тибете она уже не прогрессирует, а репрессирует, идет быстро вниз. Поэтому в конечном итоге ожидать какого-либо прогресса развития тибетской медицины не приходится совершенно. Вопрос о ламаизме важен и с другой стороны — в смысле воспитательно-просветительной работы. Дело в следующем. Обычно в дацаны детей принимают от девяти лет. Кроме того, согласно общим традициям ламаитского устава, если у бурят имеется три сына, то третьего сына он должен обязательно дать в ламы. Это идея довольно крепко привита среди населения и каждый бурят, имеющий трех сыновей, в особенности в Забайкалье, считает своей нравственной обязанностью отдать третьего сына в дацаны. Поэтому и растут эти дацаны и растет количество лам, доходящее до 17% местного населения. Поэтому в смысле борьбы с вовлечением молодежи в дацаны, мы считаем необходимым поставить вопрос об их вырывании оттуда. К этому вопросу подошли мы также практически. Мы созвали так называемый духовный собор по нашей инициативе, причем созыв этого собора был проведен перед так называемым советом по культурным делам. Это нечто внесоветское, это чисто культурно-национальный орган. В этом отношении, мы использовали предложение Камбаля, духовного владыки буддистов восточной Сибири, — созвать съезд и обсудили определенную программу его, наметили определенные доклады, послали туда своих людей, правда, непартийных, но вполне определенно стоящих на нашей платформе, вполне определенно прибегающих к нам (там, между прочим, были наши профессора, блокирующие эту работу с нами). И работа съезда была закончена блестяще, была закончена успешно еще потому, главным образом, что представитель Тибета, знаменитый Дорджиев, который часто бывает в гостях у тов. Чичерина, поддерживал в этом отношении нас и сейчас мы имеем почти что новое направление в ламаизме на бурятской территории. Там разработано новое положение о центральном совете по духовным делам ламаизма в Восточной Сибири, где вводится принцип некоторой демократичности, вводится совет представителей от мирян, устанавливается определенный контроль над поступлением и расхождением денежных сумм, устанавливается определенный контроль над деятельностью советов и всех лам. Это положение я привез с собой, оно представлено в Наркомнац. Затем очень интересное положение. Старый устав внутренней жизни монашествующих, так называемого виная, предусматривает уничтожение частной собственности у лам. Это очень большой вопрос для наших лам. Теперь, до самого последнего, времени ламы имели право иметь у себя хозяйство.

Голос. У вас духовенство не безбрачное?

Ербанов. Нет, безбрачное. Они имеют право иметь хозяйство, даже имеют право до некоторой степени иметь торговлю, заниматься спекуляцией, в последнее время это стало носить довольно широкие размеры. В новом уставе о внутренней жизни монашествующих говорится, что ламы не имеют права иметь собственности. Этот устав виная исходит из самого Тибета. В нем современный ламаизм рассматривается как извращение старого истинного ламаизма, чем и вызывается необходимость перейти к этому уставу виная. В уставе предусматривается необходимость упрощения жизни монашества. Если вы придете в дацан, то там колоссальная роскошь, персидские ковры и т. д. Там вас так примут и так угостят, таким хорошим сладким блюдом, что вы будете довольны, и вообще роскошь в дацанах приняла довольно значимые размеры и любовь к шелку, к золоту и т. д. была сильно распространена. Вот об этом устав виная тоже говорит: никакой роскоши не должно быть. В уставе говорится, что ламы не имеют права носить золотые и серебряные вещи, шелковые одеяния и проч. Это постановление удалось провести через съезд, но, правда, с большим трудом. Дорджиев вынужден даже был покинуть собрание, когда ламы не захотели было принять этого постановления, после чего его вновь пригласили и вынуждены были с этим положением согласиться. Так или иначе удалось это постановление провести. Сейчас это постановление представлено в Наркоминдел, согласуется в Наркомюсте, мы его подработали, и оно будет так или иначе разрешено. Во всяком случае в этом смысле мы считаем необходимым это течение поддерживать. Оно является для нас желательным и необходимым.

Еще один штрих о ламаитских школах. Как известно, при дацанах имеются духовные школы, так называемые «чайны», где молодежь учится ламаизму. Мы считаем в данном случае, что совершенно лишать дацаны этих школ невозможно, хотя существует декрет об отделении церкви от государства. Но здесь поднят вопрос в смысле борьбы с вовлечением молодежи в эти школы. Мы вопрос ставим таким образом: в ламы может быть посвящен гражданин, достигший 18-летнего возраста. До этого он не может быть посвящен и взят на обучение ламаизму. Но это довольно рискованный шаг. Этим мы можем вызвать недружелюбное и даже враждебное отношение среди бурятского населения. Поэтому выставляется компромиссное решение этого вопроса, а именно: при дацанах открыть начальные школы и дети, которых будут отдавать в духовные школы, попадут не в духовные ламаитские школы, а в советские школы при дацанах. Пока вопрос окончательно не разрешен. Обком принципиально считал недопустимым открытие советских школ при дацанах, ибо это не приведет ни к чему и влияние лам будет сказываться. Во всяком случае, вопросы духовные имеют для нас очень большое значение и от правильного урегулирования их безусловно зависит многое. В этом отношении нам нужно подходить осторожно, ибо наш ламаизм связан не только с Монголией, но и с Тибетом и с Далай-Ламой.

У нас издаются две газеты: одна в Иркутске на русском языке, другая в Чите на бурятском языке.

Председатель. Раньше, чем закрыть заседание прошу заслушать следующее заявление по поводу слов т. Махарадзе в той части его речи, которая касается организации «Спартак».

«Возражая по существу против утверждения т. Ф. Махарадзе о «Спартак» в Грузии, заявляю что указанное относится к периоду до конца апреля 1923 г. С первых же чисел мая это положение в корне устранено и состояние «Спартак» в Грузии представляется в следующем виде: в Тифлисском «Спартаке» 40% грузинских детей, в Грузии же в целом 72%. Секретарь ЦККСМ Грузии Девдориани. 11/V — 23 г. P.S. Общее количество детей 7.800».

Объявляю заседание закрытым. Следующее заседание завтра в 11 часов.

ЗАСЕДАНИЕ ШЕСТОЕ (утром 12-го июня 1923 г.)

Председатель. (Каменев). Заседание возобновляется. Переходим к следующим докладам. Слово имеет тов. Коркмасов.

Коркмасов. (Дагестан). Т.т., Дагестан — это значит «страна гор» — представляет редкий в своем роде уголок во всей СССР. Трудно понять и наши достижения в нем и наши нужды, если не ознакомится предварительно, хотя бы вкратце, со страной и ее населением.

Едва ли где-либо так резко и очевидно выражена связь между географией и историей, экономикой и политикой, как в Дагестане. В действительности она (эта связь) выразилась в беспрерывной и тяжелой борьбе за жизнь — с суровой природой, в течение 60 лет с самодержавием — за независимость, в трехлетней гражданской борьбе — за социальную революцию и, наконец, в борьбе против разрухи на фронте труда.

По естественным условиям Дагестан на ⅘ сплошь заполнен малодоступными горами и в ⅕ части — равнина, но и тут почти пустынная, покрытая солончаками или заболоченная (малярия), или выражаясь точнее, на языке цифр: из 4.545 343 десятин составляющих Дагестан — 1.564.084 десятины приходится на голые скалы, 198 500 десятин — камыши, 94.440 д. — болота, 321.045 д. пески, 1.002 730 д. — пастбища, 704.000 д. — сенокосы, 182.820 д. — леса, 24.444 д. — сады, и только 453.280 д. — пашни, т. е., ⅒всей поверхности, пригодной для земледелия и то подверженной засухе.

Пути сообщения — горные ослиные тропы, не круглый год доступные, дороги имеются только к крепостям. Крайне разнообразный климат, флора, почвенные условия, с крайней пестротой хозяйственных форм: от горного, кочевого, патриархального скотоводства до современного капитализма — все формы на лицо, и ни одна из них не преобладает. Обращает на себя внимание технически высоко развитый кустарный промысел и почти огородная сельскохозяйственная культура, на искусственно построенных по склонам гор террасах и площадках. Крайне скудный производительными силами, своего пропитания Дагестан имеет только на 3 месяца, в результате — полуголодное существование, смягчаемое лишь сильно развитым отхожим промыслом.

В Дагестане до 34 народностей и племен, из которых каждая говорит на своем языке; общего языка нет, школьных языков — 6, из них только 2 имеют разработанную письменность. Общая письменность — арабская XII века, русская только в городах. Русского населения 2%, 98% горцы, мусульмане-сунниты. Горожан 4%.

В бытовом отношении Дагестан характеризуется сохранением родового быта с пережитками патриархального коммунизма. Каждое село (аул) выступает как самодовлеющая единица, ¾ населения не знало ни феодального, ни крепостного строя.

Вместе с тем вражды между отдельными родами или племенами Дагестан не знает. Особая трудовая дисциплина, выработавшаяся в вековой борьбе с суровой природой, спаивает всех в один народ, поставленный в одинаково тяжелые условия.

Дагестан поголовно вооружен, необыкновенно воинственен и своими стойкостью и энтузиазмом в борьбе всегда увлекал и другие народы Северного Кавказа, но в отличие от Чечни и других горских народов, никогда не знал у себя внутреннего бандитизма.

Совершенно оторванный и враждебный европейской и, в частности, русской культуре, Дагестан, восприняв мусульманскую религию, сохранил совершенно в своеобразном виде средневековую арабскую культуру. Ясно поэтому, что идеологическими и бытовыми учителями населения являются ученые — кадии, знающие не только арабскую, но даже греческую философию, а руководителями, особенно в борьбе, — имамы и шейхи — институты, и до сих пор не изжитые.

В историческом отношении традиции Дагестана, державшего «Железные Ворота» Кавказа, складывались в многовековой борьбе за территорию и независимость. Длительность, стойкость, победоносность этой борьбы сделали Дагестан очень популярным, превратив географический термин «Дагестан» в этнографический. На основе шариата в этой борьбе выковалась и специальная организация — орден мюридов (послушников), с шейхами, имамами во главе. Последнюю шестидесятилетнюю священную войну, получившую название Кавказской войны, Дагестан вел с более чем 100.000-ой армией русского царизма. Побежденный, он тем не менее получил специальное военно-народное управление, отличавшееся от обычного в гражданской части:

а) всеобщим вооружением населения;

б) освобождением от воинской повинности;

в) народным судом на основе адата и шариата;

г) специально льготным налоговым законодательством (около 2 рублей налогов, административный аппарат, содержался за счет доходов рыбпромыслов и Бакнефти) а в военной части — Содержанием в этой маленькой стране девяти крепостей и трех укрепленных штаб-квартир с сильными гарнизонами.

Побежденный Дагестан продолжал, однако, борьбу против царизма, хотя эта борьба идет, главным образом, по линии сохранения этой исписанной конституции. Каждая попытка нарушить ее или уклониться от нее отмечается восстанием (восстание Алибек-Хаджи в 1879 году — самое кровопролитное движение против русских писарей 1908 году — самое широкое). Стремление царизма противопоставить клерикально-патриархальной организации новую силу и усилия культивировать зачатки полукрепостнических отношений, занесенных с Юга в равнины Дагестана, и насадить на общественных землях сословия помещиков из местных беков-дворян, вызывает малоземельных обществ и батраков, патриархально-коммунистически настроенных, сопротивление.

Это сопротивление вскоре выливается в широкое аграрное батрацкое движение, поддержанное социал-демократами, большевиками и социалистами, примыкавших к ним, и давшее социалистически-революционное содержание событиям 1905 года.