2075 год. Когда красота стала преступлением: читать начало книги онлайн

– Речь идет о протесте против «привилегированных красавиц», ПК, о Движении за визуальную справедливость. Лена там активистка, а Райвен пишет книгу, разоблачающую это Движение.

О’Хара усмехнулся.

– Я слышал об этом. И кто-то готов убивать из-за такого пустяка? Хотя да, моя дочка как раз скоро будет в этом возрасте. Сейчас ей двенадцать. Она надеется, что к пятнадцати годам у нее будет девяносто пять процентов ПК, что они ее захотят оперировать, и тогда она наденет пояс с взрывчаткой и пойдет в нем к врачу… – Алекса смотрела на инспектора расширившимися глазами, и он усмехнулся: – Ну, что вы хотите… Двенадцать лет… Бунтарский дух юности, мечты о борьбе за лучший мир, анархия, справедливость и все такое. Разве с вами такого не было?

Алекса решила, что О’Хара ей скорее нравится.

– Да, есть такая фаза развития, – согласилась она. – А разве большинство детей не придерживаются левых взглядов? Но идти против толпы, поддерживающей Движение, – в этом есть что-то либертарианское, это говорит скорее о политической ориентации на правых…

– Может быть, с моей Райли это все потому, что она просто хочет попасть в девяносто пять процентов ПК. Я-то считаю ее самой красивой девочкой на свете, но у нее крупные черты лица, как у меня. И она почувствовала бы, что оправдывает мою оценку, если бы кто-то сказал ей: ты слишком красива для этого мира…

– А что вы сами думаете обо всем этом? Вы – как отец? Разве вы не предпочли бы сами надеть пояс с взрывчаткой, чтобы спасти свою Райли?

Ухмылка на лице О’Хары сменилось искренним смехом.

– Если бы я это сказал и об этом узнали, я бы мигом остался без работы. Но нет, я не отношусь ко всему этому так серьезно. Это безумные идеи, о которых забудут после выборов. Но если они начнут запрещать наши ирландские традиции и имена, тогда… – он запнулся и покачал головой с улыбкой, чуть более широкой, чем позволял себе в разговоре до этого.

Менее чем через час Алекса приехала в больницу, куда доставили Райвена. Она не любила больниц. Кишащие роботами-медсестрами, они казались ей стерильными фабриками здоровья. От запаха дезинфекции, смешавшегося с ароматом ромашкового чая и запахами из уток, по коже бежали мурашки. По крайней мере, именно такими были ее воспоминания о больнице, в которой она вместе с матерью в раннем детстве провела несколько дней – они оставались там, пока не умерла бабушка. «Этого не может быть, – сказала ей позже мать. – Это клише, твой мозг играет с твоим носом. Запах дезинфекции? Да, может быть. Чай? Да, но здесь чаи не менее двадцати разных вкусов. А утки? В тех палатах, где есть утки, роботы-медсестры меняют их меньше чем за минуту». Мама, наверное, была права, но Алекса не могла избавиться от запаха, по крайней мере в своем воображении, пока шла по голографической карте, которую ей выдали на стойке регистрации, чтобы направить по коридорам к палате Райвена.

Алекса остановилась перед нужной дверью, взялась за ручку, но не сразу нашла в себе силы войти в палату. Наконец открыла дверь.

В соответствии с обычными процедурами раны Райвена были просканированы искусственным интеллектом в течение первых тридцати секунд после того, как его доставили в больницу, а потом, в течение следующих пятнадцати минут, обработаны и зашиты. Сейчас он неподвижно лежал на спине, лицо его было закрыто бинтами. После того как Алекса, подойдя к кровати, тихо поздоровалась с ним, он с трудом поднял руку в знак приветствия.

– Это я, Алекса. Боже мой, через что мы только что прошли… – Журналист ничего не ответил. – Как… как ты себя чувствуешь? – мягко спросила Алекса.

– Как полное дерьмо. Я ослеп, я ничего не вижу, – в голосе Райвена прозвучало отчаяние.

– В наши дни лечение таких травм, как у тебя, это обычное дело, – успокоила его Алекса, повторив слова женщины-врача. – Скоро у тебя будут новые глаза, или тебе починят синапсы. Тогда ты снова сможешь встретиться с Леной, и она станет темой твоего следующего грандиозного разоблачения!

– Лена? – Райвен был озадачен. – А какое отношение она имеет к моим глазам?

– Разве ты не видел ее перед лазерным выстрелом? Она была на другой стороне улицы, когда это случилось. Я окликнула ее, но она убежала. Она стоит за этим преступлением, я в этом уверена. Если твое лечение будет дорогим, ты заставишь ее расплачиваться за него до конца жизни…

– Нет-нет, дело не в этом, – остановил ее Рай-вен, которому сейчас явно не хотелось обсуждать Лену и все, что с ней связано. – У меня сильно поврежден зрительный нерв. Консультант говорит, что есть ожоги зрительной коры, где-то в глубине мозга. А зрительные нервы не так-то просто восстановить. По словам доктора, шансы на то, что я снова смогу видеть, не превышают пятидесяти процентов. И пока она мне это говорила, этот чертов робот-сиделка, который все знает, заявил: «Должен вас поправить, шансы составляют сорок три с половиной процента, в лучшем случае».

Алекса не ожидала, что, несмотря на сильное потрясение, Райвен в состоянии говорить так четко и связно. Он, как всегда, мыслил рационально. Она порадовалась за него, но не знала, что сказать ему в утешение. Иногда, подумала она, любое слово кажется неуместным. Алекса проглотила комок в горле.

– Ты должен верить, что поправишься… – начала было она, но, мгновенно осознав, как фальшиво звучат такие бесполезные и пустые слова, к которым она всегда питала отвращение, считая их ритуальными банальностями, сказала просто: – Мне так жаль, Райвен. Могу ли я что-то сделать для тебя?

Она заметила легкое движение под повязкой и поняла, что он покачал головой. После минутного молчания он снова заговорил:

– Знаешь, что самое страшное во всем этом? Даже если они сумеют меня вылечить, я не смогу внести последнюю правку в свою мультимедийную книгу. Книга не будет опубликована к решающему этапу избирательной кампании. Месяцы исследований потрачены впустую, все оказалось так же бесполезно, как бесполезны сейчас мои глаза, которые, возможно, никогда больше не смогут работать… – Он замолчал, и Алекса заметила, что Райвен, обычно такой сильный и собранный, тихо всхлипывает под бинтами.

Алексе было больно видеть его таким, и она попыталась его утешить:

– Райвен, сейчас ты видишь все в черном свете, не только в буквальном, но и в переносном смысле слова. Я понимаю тебя. Но книга практически полностью готова – не будь таким перфекционистом. Мы точно сможем опубликовать ее в нынешнем виде.

День выборов прошел. «Марк Уильямс сделал это! Потрясающе! Вот это да! – воскликнул ведущий в студии Univers News. – Почти пятьдесят пять процентов голосов! Ни один из опросов не предсказывал настолько убедительной победы, даже наш UltraBrain. А это о чем-то да говорит!» Гигантский квантовый компьютер UltraBrain, используя искусственный интеллект, предсказывал исходы событий с такой удивительной точностью, что некоторые всерьез полагали, будто программа способна путешествовать во времени. «Да, леди и джентльмены, у нас – новый президент, Марк Уильямс. Взгляните, как он купается в лучах обожания своих сторонников. Его партия также получила большинство мест в парламенте, что позволяет Вареку Каллору стать лидером парламентского большинства. Для Элары Восс горькая правда заключается в том, что ей придется покинуть свой пост после более чем десятилетнего пребывания у власти. Ее лидерство было достойно похвалы, но, возможно, в конце концов сделано слишком много ошибок. Это теперь неважно. Время “Верховенства закона” закончилось, “Справедливость” восторжествовала!»

Алекса и Даксон были дома и смотрели прямую трансляцию голограммы новостей. Голубоватое сияние окутывало комнату, а они обменивались взглядами, полными ужаса. Алекса скрестила руки на груди, словно старалась защититься от неприятной информации, и сердито воскликнула:

– Им следовало заменить Восс более молодым кандидатом. Восс действительно слишком стара. – Не в силах справиться с эмоциями, она бурно жестикулировала, словно пытаясь вылепить в воздухе образ некомпетентного политика. – Почему они никогда не понимают, что их время закончилось?

Даксон задумчиво потер подбородок.

– Хороший вопрос, – наконец сказал он, пожав плечами. – Я думаю, что успех «Справедливости» объясняется тем, что Восс уже не так харизматична, как раньше.

Алекса энергично кивнула, ее глаза вспыхнули гневом.