2075 год. Когда красота стала преступлением: читать начало книги онлайн

На лице Алексы появилось пренебрежительное выражение.

– Вы меня не убедили. Что-то из сказанного вами звучит правдоподобно. И тот факт, что все больше и больше ученых, как вы говорите, разделяют ваши идеи, это сильный аргумент. Но все же ваша программа представляется мне крайне разрушительной. Я думаю, вы разжигаете неприязнь к меньшинствам…

– Простите, – перебил ее Варек. – К меньшинствам? С чего вы это взяли?

– Богатые и красивые – это же меньшинства. Мне кажется, что вы делаете из них козлов отпущения, обвиняя во всех мировых проблемах. И ваш фильм – кстати, вы даже не спросили моего мнения о фильме – показался мне пропагандой. Все эти дешевые клише и стереотипы…

Варек понял, что совершил ошибку. Об Алексе он знал только то, что она посетила собрание Движения, но полной картины у него не было.

– Ладно, – примирительно сказал он, – наверное, свое суждение о вас я формировал по единственному известному мне факту о посещении вами мероприятия Движения, и это суждение оказалось ошибочным. Теперь ясно, что мы с вами думаем совершенно по-разному.

– И не говорите… – улыбнулась Алекса. – Мне жаль, если я обманула ваши ожидания. После того как Зорайя упомянула, что я была на мероприятии в Нью-Йорке…

Варек и Зорайя удивленно переглянулись.

– Зорайя? Нет, я услышал об этом не от Зорайи, – сказал Варек. – Мне рассказала одна из студенток, когда я на днях забирал Зорайю из университета. Вы тоже ее знаете. Она видела вас в Нью-Йорке. Это Лена.

Зорайя молчала. Она явно чувствовала себя не в своей тарелке. Она рассчитывала провести приятный вечер за просмотром фильма, а оказалась в эпицентре разгорающегося конфликта между своей лучшей подругой и своим мужчиной. Она хотела сказать им обоим, чтобы они попробовали взглянуть на вещи с точки зрения собеседника, но каждый раз, когда она пыталась заговорить, они просто продолжали разговор, не обращая на нее внимания.

Когда Варек упомянул имя Лены, Алекса опешила и чуть не прикусила язык от потрясения. Она постаралась не выдать своей паники. Лена, кто же еще! При встрече с ней на мероприятии в Нью-Йорке Алекса притворилась, будто ее отношение к Движению за визуальную справедливость изменилась. И вот теперь, сделав самое важное политическое заявление за всю свою жизнь, она невольно раскрыла свои истинные убеждения человеку, который был знаком с Леной. Алекса заставила себя улыбнуться. Что, если Варек расскажет Лене о том, чту Алекса заявила сегодня вечером, и на следующем семинаре в университете Лена назовет ее лгуньей? Но еще больше она беспокоилась о Райвене.

Нервно теребя в кармане мобильный телефон, она заставила себя успокоиться. По крайней мере, непосредственной опасности нет. Варек и Лена пересеклись лишь однажды, и то случайно, – вряд ли он при встрече (если она состоится) расскажет ей о том, что произошло сегодня вечером. И в любом случае вначале она должна прийти в университет.

После встречи с Вареком и Зорайей у Алексы была назначена встреча с профессором Джоффе. В шесть часов вечера в его кабинете. Довольно поздно по академическим стандартам. Причем встреча имела статус «физическое присутствие обязательно», так что никакой коммуникации через экран или голограмму, что было обычным для встреч такого рода и приветствовалось по соображениям экономии времени и большей эффективности. Но нет, он хотел встретиться с ней лично. Он проинформировал ее об этом заранее. Он собирался побеседовать с ней об эссе, которое она должна была подготовить к очередному семинару, и он просто предпочитал непосредственное общение – старая школа, как он это называл.

Когда Алекса вошла в его кабинет, она почувствовала, что сегодня что-то изменилось, что он стал другим. Не таким «профессиональным», как обычно. Да, они беседовали о ее работе, и он, как всегда, был знаком с предметом, но ни один из его комментариев, которые в основном подтверждали ее тезисы, часто подкрепляли их, а иногда дополняли, не показался ей настолько важным, чтобы это потребовало очной встречи. На беседу было отведено сорок пять минут, и действительно – его старомодные смарт-часы подали сигнал ровно через три четверти часа. Профессор Джоффе закончил беседу словами:

– Да, сделайте это таким образом. Я уверен, что у вас получится отличная работа. А что вы делаете сейчас? Я проголодался и подумываю сходить куда-нибудь перекусить. Не хотите составить мне компанию? Буду очень признателен.

Она нерешительно сказала:

– Ну, вообще-то, я хотела…

Но Джоффе не сдавался:

– О, пожалуйста, окажите мне услугу. Это займет всего час. У вас все равно осталось несколько вопросов о происхождении частных космических путешествий. За обедом мы сможем обсудить их более подробно.

Алексе не хотелось быть невежливой. Она также втайне считала Джоффе очень привлекательным – не столько из-за его внешности, сколько потому, что он обладал харизмой и был известен далеко за пределами научного сообщества.

У входа в ресторан к ним подошла немолодая пара, причем женщина держала в руках смартфон.

– Профессор Джоффе! Простите… Не могли бы мы сделать с вами селфи?

Лицо Джоффе озарилось приветливой улыбкой, а его осанка стала еще более внушительной.

– Конечно. Алекса, и вы тоже!

– О, нет-нет. – Алекса поспешно отступила на два шага. Она восхищалась профессором, его уверенностью в себе. Его естественный авторитет, его аура…

– О, это так мило с вашей стороны, – радостно проворковала женщина, прижимаясь к Джоффе, тогда как ее муж встал по другую сторону от него. – Марссс![5]

Их приветствовал сам владелец ресторана. Дразнящий аромат пряных трав и свежемолотого перца наполнял воздух наряду с легким звоном бокалов и приглушенным бормотанием гостей.

– Профессор Джоффе, какая честь! Ваш столик свободен. Пожалуйста, следуйте за мной.

Джоффе благодарно кивнул:

– Спасибо, Мишель.

[5] Очевидно, автор полагает, что в эпоху коммерческого освоения Марса традиционное «Чиииз», которое произносится при фотографировании, сменится на «Марсс!».