2075 год. Когда красота стала преступлением: читать начало книги онлайн

Райвен молча протянул ей свой сматрфон. На дисплее высветилось сообщение в типичном для цифровых коммуникаций стиле: «Привет, Райвен! Пхж, тебе не нравится Движение, как ты это представил тогда в НЙ. Ты реакционный журналюга, планирующий очернить нас? Твоя ПК подруга Алекса недавно наехала на Варека Каллора типа Движение терроризирует меньшинства. Сумасшедшая! Все должны об этом узнать. Отправила твое имя в лист рассылки бостонского отделения Движения с предупреждением относительно тебя. Что за игру ты затеял? Свяжись со мной. Лена».

Лицо Алексы залила краска.

– Ох, проклятье. Вот же змея! Скоро я ее реально раздавлю. Я хотела рассказать тебе, но потом подумала, что все само рассосется. Пожалуйста, присядь на пару минут, и я тебе все расскажу».

Впервые с момента их совместного обеда Алекса оказалась на семинарском занятии профессора Джоффе. «Натаниэля», – поправила она себя. Она нервничала, потому что с того вечера не могла выбросить профессора из головы. Она даже поймала себя на том, что фантазирует о сексе с ним. Конечно, это было абсолютно исключено. Во-первых, пострадает его карьера. Кроме того, ее исключат из университета. Но это лишь усиливало возбуждение – по крайней мере, когда она играла с этой идеей в своем воображении. Сегодня на ней был весьма сексуальный наряд: очень короткая юбка и блузка, подчеркивающая грудь. Не слишком откровенный, но определенно отличающийся от ее обычной одежды. Она заметила, что Джоффе старается не смотреть на нее, но время от времени украдкой бросает взгляд. Эта игра начинала ее забавлять.

Лена не была записала на этот семинар. Однако после разговора с Райвеном за завтраком, который почти перешел в бранч, Алекса уже не боялась столкнуться со своей сокурсницей. Ей показалось, что в конце концов Райвен понял ее. Если Каллор собирался склонить ее на свою сторону с помощью всей этой идеологической чуши, то ведь было очевидно, что она будет давать отпор.

– Единственный, кто совершил какую-то ошибку, это я, – признался тогда Райвен. – мне с самого начала не следовало впутывать тебя во все это. Не надо было брать тебя на собрание Движения.

– Но это была моя идея, ведь это я попросила тебя…

– Верно, и я сказал «да», хотя мне следовало бы прежде подумать. Я журналист-расследователь, профессионал. Я умею и привык притворяться, избегая прямого вранья. Но это не твоя работа – скрывать свое истинное мнение, напротив, ты должна говорить то, что думаешь.

– И какие последствия это будет иметь? Чего ты ожидаешь теперь?

– Хм… На самом деле я настроен очень позитивно. Я начну работать над окончательной версией книги. Слишком много времени ушло на изучение мелких деталей. Хватит! У меня есть все необходимые материалы. И если в ближайшее время я не отправлю все это своему издателю, то будет уже поздно, книга не успеет выйти в разгар избирательной кампании.

Алексу всегда восхищали люди, способные обратить негатив в позитив, как это умел делать Райвен. Именно поэтому ей нравился Даксон. И конечно, она почувствовала облегчение от того, что Райвен не сердился на нее, как она опасалась. Они договорились встретиться снова через две недели.

– Но, – строго предупредил Райвен, – в следующий раз мы пойдем в маленькое кафе, знаешь, то, что напротив главного входа в университет. Может, еда у них и не очень, но по крайней мере кофе горячий…

В последнее время в отношениях Алексы и Даксона наступило некоторое охлаждение. Такие периоды бывали и раньше, но на этот раз она не могла отделаться от ощущения, что он мог снова начать встречаться со своей бывшей девушкой, Мариной. Случалось, что вечером ему вдруг требовалось «срочно вернуться в офис» или он позже обычного возвращался домой, говоря, что задержался на деловой встрече, хотя раньше никогда не приходил поздно. А когда она спрашивала его об этом, он бормотал что-то типа «ну, там было несколько проблем, но мы их решили» или «ну, ты же знаешь, как это бывает». Что это могло значить? Но, разумеется, поскольку именно Алекса всегда настаивала на открытых отношениях, она вряд ли сможет сетовать, если он припомнит ей это.

В начале их отношений, когда она подозревала, что он встречается с другими женщинами, она не придавала этому большого значения. Тогда он сам рассказывал Алексе о своих встречах с другими, хотя потом перестал упоминать об этом. И Алекса ни о чем его не спрашивала, поскольку это именно она не желала связывать себя обязательствами. Со временем, однако, она начала испытывать к Даксону все более сильные чувства.

И что самое важное, она поняла, что он честный человек, который всегда откровенно говорит обо всем. Именно поэтому она ожидала, что он сам скажет ей, встречается ли он с другими женщинами. Но теперь в ней поселилось сомнение, а вместе с ним и беспокойство. Ее взгляд рассеянно блуждал, когда она проводила большим пальцем по краю телефона – еле заметный жест, показывающий, насколько она погружена в свои мысли. Она плотно сжимала губы и время от времени дышала чуть интенсивнее, чем обычно, словно пыталась выдохнуть нечто беспокоившее ее.

Она знала, что Даксон спал с Мариной много позже того момента, когда между ними официально все закончилось. И если он делал это тогда, то почему он не мог этого делать сейчас? Возможно, у Даксона были связи и с другими бывшими девушками, но это беспокоило ее не так сильно, как отношения с Мариной. Она боялась, что если он до сих пор встречается с Мариной, то дело не в сексе, а в том, что Даксон по-прежнему испытывает к ней чувства. И она боялась, что Марина хочет увести у нее Даксона.

Во время обеда с профессором, после пары бокалов вина, Алекса посвятила его в эти подробности своей личной жизни, после чего ей стало неловко. Теперь у нее должна была состояться еще одна встреча с ним – после семинара, во время, отведенное на консультации, и она втайне надеялась, что он снова пригласит ее на ужин. Но разговор их прошел так, словно того вечера, когда он смотрел на нее с таким желанием, держа ее руку в своей, никогда не было.

Страна изменилась. Шокирующие откровения молодого Хван Ён Ла о своем отце и даже в большей степени моральное давление со стороны медиа, освещавших это и все последующие события, создали совершенно иной общественный климат. До этого мало кто обращал внимание на привилегии, которыми якобы пользовались красивые женщины. Но теперь все больше людей начинали считать это самой важной проблемой из всех, стоявших перед обществом, и заявлять, что ее слишком долго упускали из виду. Взрывоопасная природа проблемы подчеркивалась трагическим самоубийством молодой женщины-менеджера из Universal Powers. И все подозревали, что предполагаемые преференции, имевшиеся у женщин категории ПК в этой компании, и аналогичные скандалы, о которых постепенно становилось известно, образуют лишь видимую часть айсберга.

Со временем любая беседа стала заканчиваться тем, что кто-то с презрением и отвращением повторял эти четыре слова, превратившиеся в символ величайшего аморализма: «Глаза открыть, мозги отключить!». Многие не к месту тут же добавляли: «Все наоборот – глаза закрыть, мозги включить!» Иногда вся «философия лозунга» сводилась вообще к двум словам: «Глаза закрыть!» Смысл этой мантры поясняли следующим образом: подобно тому как богиня правосудия традиционно изображается слепой, символизируя истинную справедливость, так и мы должны быть слепы, принимая важные решения, и внешность при этом не должна иметь никакого значения.

Большинство людей не были ни фанатичными сторонниками Движения, ни его активными противниками. Они жили, погруженные в свои повседневные заботы, и не хотели занимать определенную позицию, выбирая чью-либо сторону. Многие просто приспосабливались к ситуации, считая, что ажиотаж вокруг бонуса красоты преувеличен. В то время частенько можно было услышать: «Почему вы так переживаете из-за того, что нескольким суперкрасивым особам придется отказаться от своих привилегий? Это коснется лишь незначительного меньшинства женщин». Райвен бесчисленное число раз слышал, как кто-то говорил подобное. Он всегда отвечал так: «Разве вы не видите, что ненависть и зависть, порождаемые этой дискуссией, пропитывают все общество и уводят наше внимание от действительно важных проблем? Вы что, не понимаете, что безумная агитация против якобы привилегированных отравляет весь общественный климат?»

Тем временем предвыборная кампания была уже в самом разгаре, и партия «Справедливость» готовилась к возвращению к власти – после двенадцати лет постоянных поражений на выборах. Опросы показывали, что на этот раз у партии есть все шансы на победу, во многом благодаря лидерству председателя партии Марка Уильямса. В свои тридцать два года Уильямс был харизматичным оратором, обладавшим способностью вдохновлять и сплачивать массы.

Его партийная карьера началась десять лет назад. С самого начала он выступал с яростными призывами к значительному повышению налогов на космические компании и на всех богатых вообще. Прежде всего, Уильямс был активнейшим сторонником экспроприации всей частной собственности на Луне. «Наша страна совершила ошибку исторического масштаба почти столетие назад, – бушевал Уильямс в ходе широко освещавшегося телевидением предвыборного выступления, – когда мы не подписали Соглашение о Луне»[7]. Не все зрители понимали, о чем говорит Уильямс, но Даксон, смотревший телетрансляцию, знал контекст и испытывал растущее чувство тревоги. «Наша страна, как и многие другие, не подписала этот жизненно важный договор. Это была колоссальная ошибка, свидетелями последствий которой мы сейчас являемся, – провозгласил Уильямс, когда камера пронеслась над головами ликующей толпы. – Еще тогда мы заняли неправильную позицию».

Что касается концепции визуальной справедливости, то Уильямс поначалу недооценивал ее популярность, считая идею чересчур экстравагантной. Однако вскоре он заметил, как быстро растет число людей, поддерживающих лозунг «Глаза закрыть, мозги включить!», и понял, что влияние его соперника по внутрипартийной конкуренции Варека Каллора, оседлавшего эту идею и сделавшего ее своей визитной карточкой, быстро растет. Набирающий силу Каллор мгновенно стал заметной фигурой в СМИ. Опросы общественного мнения показали поддержку «повышенного налогообложения привилегированных красавиц», при этом многие из тех, кто выступал за эту меру, были также сторонниками повышения налогов на богатых.

Теперь режиссер переключился на Каллора, являвшего собой классический образец политика-популиста, «чтобы в духе плюрализма дать всестороннее освещение дебатов и показать острую борьбу за лидерство внутри партии “Справедливость”», как объяснил ведущий новостей. Сидя на своем привычном места на диване, Даксон внимательно слушал. Он задался вопросом, а может ли плюрализм подразумевать также право высказаться тем, кто отвергает все эти вещи. Равенство доходов, перераспределение богатства, выравнивание благосостояния, а теперь еще и так называемый бонус красоты. Чем меньше становятся различия, тем больше люди обращают на них внимание, с горечью подумал Даксон.

Тревожные мысли о растущей в обществе зависти к богатым и красивым сменялись такими же тревожными мыслями об Алексе. Они все еще были вместе, но виделись уже не так часто. Или ему показалось, что в их отношениях наступило охлаждение? Неужели она начала догадываться, что он снова встречается с Мариной?

Представленный своей голограммой, Каллор продолжал: «Сверхбогатые и суперкрасивые – это каста, которая давно отвернулась от простых людей. Они не понимают забот и нужд обычного человека. Они живут в параллельном мире, отдыхают в роскошных отелях в космосе и равнодушны к повседневной борьбе за существование здесь, на Земле. У них отсутствует чувство социальной и визуальной справедливости. Если деньги и красота – единственные вещи, которые имеют значение, значит с нашим обществом что-то не так. Мы должны вернуться к основным ценностям, которые когда-то сделали нашу нацию великой».

Женская рука протянула Даксону бокал с шипучим коктейлем.

– Ты хочешь весь день провести за просмотром новостей? – спросила Марина. – Если да, то я в любой момент могу пойти домой. Тебе не хотелось бы немного развлечься? Ты сказал, что Алексы сегодня не будет, она ночует у подруги. А я была так счастлива, что проведу весь день у тебя, где будем только ты и я, совсем как раньше.

– Я тоже очень ждал этого, – сказал он, забирая у нее бокал, и притянул к себе.

Марина была полна решимости заполучить Даксона обратно, и она знала, чту является ее самым сильным оружием. Когда дело доходило до секса, они всегда были на одной волне, и ей казалось, что он получает больше удовольствия от секса с ней, чем с Алексой, тем более что она охотнее выполняла самые необычные из его желаний и фантазий. Даксону нравилось заниматься сексом с двумя женщинами одновременно, и Марина не возражала, потому что ее тоже возбуждали красивые девушки. Однажды, еще до того, как в его жизни появилась Алекса, они сидели на диване с Мариной и его бывшей девушкой Сиенной, пили вино и, казалось, вели непринужденную беседу. Но атмосфера явственно накалялась. Никто не решался сделать первый шаг, хотя каждый из троих понимал, чем должен завершиться этот вечер. Трепет предвкушения оказался для Даксона не менее волнующим, чем то, что за ним последовало…

[7] «Соглашение, регулирующее деятельность государств на Луне и других небесных телах» – документ, выработанный в 1978 г. ООН и провозглашающий Луну и другие объекты Солнечной системы «всеобщим достоянием человечества», содержал также запрет на коммерческую деятельность на небесных телах. На начало 2025 г. документ подписали и ратифицировали 13 стран, еще четыре страны (Гватемала, Индия, Румыния и Франция) подписали, но не ратифицировали его. Ни США, ни Россия, ни Китай не подписали это соглашение. В 2020 г. президент Трамп подписал указ, санкционирующий коммерческую деятельность в космосе. Согласно этому указу, США не рассматривают космическое пространство как «всеобщее достояние человечества», и считают, что у американцев должно быть право на коммерческие исследования, добычу и использование ресурсов в космосе.