Так или иначе, ужин закончился. Я распрощался с Маранцано. И что-то мне подсказывало, что бояться больше нечего, он поверил мне. Поверил, потому что считал меня обычным мафиозо, жадным до денег и власти. Понял, что я не хочу платить долю Массерии, а еще хочу свою семью.
Добравшись до машины, я сел на водительское сиденье, сжал руль в ладонях и задумался. Да, я убрал один из мечей, который висел над моей головой. Но с другой стороны — повесил второй. Если Джо-босс узнает о том, что я договорился с Сэлом, он однозначно попытается меня убрать.
А еще мне будет стоить больших усилий отговорить его от немедленного начала войны. Потому что после покушения он испугался и может попытаться атаковать сразу, пока находится в еще выгодной позиции.
Ничего. Маранцано будет сидеть тихо, а я найду чем занять Массерию.
Я выдохнул. Хотелось курить, но делать это, когда на мне накручено три килограмма тротила, было очень глупо. Первым делом надо съездить на склад, где меня будет ждать Луиджи, чтобы он снял это с меня. Сам я не смогу, замкну какие-нибудь не те провода, и тогда все, конец. И это будет совсем уж тупо после всего, что мне пришлось пережить.
Ладно. Спокойствие, только спокойствие, как говорил персонаж одного мультфильма.
Какова ситуация сейчас? Сегодня пятница, и я даже не в курсе, что там на бирже, а надо бы узнать. В субботу и воскресенье биржа работать не будет, так что эти дни можно будет провести спокойно. Потом понедельник и вторник. А во вторник надо будет закрывать короткие продажи и фиксировать прибыль. Большую прибыль.
Жаль, что не получится выкачать максимум, конечно. Можно было попытаться еще во вторник закрыть продажи на самом дне, а потом снова открыть на отскоке. И тогда вместо двух миллионов получили бы три с половиной — четыре.
Но увы. Лански бы мне не поверил, однозначно.
Ладно, это потом, до вторника далеко.
Нужно закончить кое-какие дела, а потом я буду отдыхать. Например — сниму номер в Вальдорф-Астории, одном из лучших отелей Нью-Йорка. И заберу Гэй из безопасного места, проведем пару дней вместе. После всего, что случилось, надо расслабиться, нельзя жить в постоянном напряжении.
Большая ванна, шампанское в ведре со льдом, еда из гостиничного ресторана, податливое женское тело. Самое то для того чтобы вылечить душу и тело.
А потом… Потом снова за работу. Потому что помимо того, что мы заработаем деньги, нужно будет найти способ сохранить их. А лучше — вложить и перемножить.
Ну и нельзя забывать об остальных делах. Опять же, где-то на горизонте маячит Томас Дьюи со своим делом. Насколько я помню из прошлой жизни, оно было сфабриковано, но пресса сделала Лучано дьяволом во плоти, и присяжные осудили его на пятьдесят лет тюремного заключения.
С ними тоже надо будет разобраться.
Ладно, сперва надо снять этот жилет, чтобы на воздух не взлететь.
Я завел машину, врубил передачу, тронулся с места и медленно поехал обратно в сторону Манхэттена.
Глава 20
Субботу и воскресенье я мотался по делам, решал вопросы. В основном занимался тем, чтобы перевесить наркоту и проституцию на кого-то другого. Джо-босс заперся у себя в логове и никуда не выходил, он отдавал странные приказы, но мне удалось созвониться с ним и снизить накал страстей. По крайней мере, никого не убили.
Я хотел встретиться с ним лично, но он не согласился. Однако то, что люди Маранцано вели себя смирно, его немного успокоило. А в понедельник я снял номер в Вальдорф-Астории. Забрал Гэй из квартиры в Маленькой Италии, куда ее спрятал Багси, и мы приехали сюда.
Весь понедельник провели в номере, практически не выходя. Еду заказывали из ресторана, шампанское я заранее передал работникам отеля, чтобы они охладили его и приносили по звонку. Дал пару сотен баксов, что их вполне себе устроило, да и я тут был постоянным гостем и раздавал щедрые чаевые, так что они не задавали лишних вопросов и только рады были услужить.
Проснувшись утром вторника мы сразу занялись любовью — Гэй оказалась страстной, и пусть и не чувствовал к ней никакой особой привязанности, было приятно, что со мной такая роскошная женщина. Особенно меня умиляло то, что она периодически вставляла словечки на русском, причем произносила из с французским почему-то акцентом. Тоже странная игра языков.
Когда закончился первый, но не последний забег за сегодняшний день, я лег на спину и уставился в потолок. По всему телу расплылась приятная усталость. Гэй устроилась рядом, положив голову мне на грудь, ее светлые волосы — типичный для эпохи пепельный блонд — рассыпались по подушке. Мы даже не укрывались — все равно никто не зайдет, и никто нас не увидит.
За окном был серый октябрьский день, но в номере царили тепло и уют. Роскошь первоклассного отеля окружала нас со всех сторон — тяжелые портьеры, дорогая мебель, огромная кровать с балдахином. Я мог себе это позволить.
Гэй лениво провела пальцами по моей груди, очерчивая круги вокруг шрамов. Почти все зажило за неделю, но раны бугрились красными полосами. Это могло бы сойти за медицинское чудо, но только я знал, в чем тут дело на самом деле.
Я посмотрел на нее. Небольшая, но упругая даже с виду грудь, приятный округлый животик — небольшой, но и пресса не видно, треугольник волос между сложенных так, чтобы скрывали самое сокровенное, ног. Она была красива. Я бы даже сказал роскошна.
— Знаешь, — протянула она задумчиво, подняла голову и посмотрела мне в глаза. — Ты изменился.
— Что? — спросил я.
— Ты стал другим, — в ее глазах читалось любопытство. — После того как тебя изрезали. Не знаю как объяснить… Нежнее что ли, но при этом напористее. Раньше ты был грубоват, торопился всегда. А сейчас…
Она замолчала, явно подбирая слова.