— Карина, — говорю севшим голосом, — той ночью я тоже…
— Знаю, — прерывает она, открывая глаза. — Я чувствовала это даже через экран телефона.
Не выдерживаю, наклоняюсь к ней, целую, одновременно мягко убирая её руку.
— Теперь это моя привилегия, — шепчу ей на ухо.
Она вздрагивает, когда я касаюсь её кожи, и тихо стонет. Но через несколько мгновений останавливаю её прямо на краю блаженства, и она смотрит на меня с вопросом в глазах.
— Вместе, — объясняю я, потянувшись к тумбочке. — Всё остальное — вместе.
Достаю один из своих пилотских галстуков. Карина следит за моими движениями, и в её взгляде появляется понимание.
— Доверяешь мне? — спрашиваю.
— Полностью.
Беру её руки, медленно обвязываю запястья мягким шёлком галстука. Она не сопротивляется, только смотрит на меня с таким доверием, что сердце сжимается от нежности.
— Теперь ты моя, — говорю, склоняясь к ней. — Полностью моя.
— С самой первой минуты, как только увидела тебя, — шепчет она в ответ. — Просто теперь ты это знаешь.
Её слова зажигают во мне что-то первобытное, жадное. Наклоняюсь к её связанным рукам, целую каждое запястье, чувствуя, как учащается её пульс под моими губами.
— Значит, моя, — повторяю и медленно скольжу поцелуями вниз по её руке, к плечу, к ключице.
Карина выгибается подо мной, и я понимаю, что больше не могу ждать. Освобождаю её от остатков белья, любуюсь каждой линией её тела в мягком свете спальни. Она восхитительна, и это не просто внешняя красота, а та особенная притягательность, которая исходит изнутри, от её души, от её доверия ко мне.
— Ты не представляешь, — говорю, касаясь её лица, — как долго я этого хотел.
— Представляю, — отвечает она чуть задыхаясь. — Потому что я хотела того же.
Избавляюсь от остатков одежды, но когда ложусь рядом с ней, не спешу. Изучаю каждую реакцию, каждый вздох, каждое движение её тела. Хочу запомнить всё… как она закусывает губу, когда я целую её шею, как её пальцы сжимаются до белых костяшек в шёлковых путах, как она шепчет моё имя, когда наслаждение становится почти невыносимым.
— Артём, пожалуйста, — просит она, и в её голосе столько нужды, что я едва сдерживаюсь.
— Ещё немного, — шепчу ей на ухо. — Хочу, чтобы ты запомнила каждую секунду.
И продолжаю ласкать её, доводя до края блаженства снова и снова, но не позволяя перейти черту. Карина извивается подо мной, её дыхание становится рваным, а глаза затуманиваются от желания.
— Ты мучитель, — выдыхает она, но в её голосе звучит смех сквозь стон.
— Я перфекционист, — исправляю и наконец позволяю себе соединиться с ней.
Мы оба замираем на мгновение, чувствуя, как что-то окончательно встаёт на свои места. Это не просто близость, это возвращение домой, к той части себя, которую я утратил восемь месяцев назад.
— Карина, — говорю, глядя ей в глаза, — ты не просто красивая девушка. Ты… ты моё всё.
Слова вырываются сами собой, без контроля, без защитных механизмов. Впервые за долгие месяцы я полностью открыт, уязвим, настоящий.
Она смотрит на меня с такой нежностью, что дыхание перехватывает.
— А ты стал моей судьбой, — шепчет в ответ.
Начинаю двигаться медленно, нежно, чувствуя каждую её реакцию. Карина подстраивается под мой ритм, её связанные руки тянутся ко мне, и я наклоняюсь, чтобы она могла обхватить меня.
Ритм постепенно ускоряется, становится более страстным. Я чувствую, как она приближается к пику наслаждения, как её тело напрягается под моим, и концентрируюсь только на её удовольствии.