— А ты? Не улетишь завтра же в какую-нибудь Братиславу или Милан, лишь бы не разбираться с этим бардаком?
— Не улечу. — Он наклоняется ближе, и его дыхание касается моих губ. — У меня здесь появился весомый повод остаться.
— Какой?
— Одна очень упрямая кондитер, которая заставляет меня чувствовать себя живым.
Смеюсь сквозь слёзы, которые всё-таки пробились наружу.
— Она действительно очень упрямая.
— И невероятно красивая.
— Тогда тебе повезло.
— Значит, буду любоваться.
Его руки обхватывают моё лицо, стирая слёзы большими пальцами. Я тону в его серых глазах, в которых больше нет ни льда, ни стали. Только тепло и такое глубокое чувство, что перехватывает дыхание.
— Прости меня, — шепчу я.
— За что?
— За ложь. За страх. За то, что чуть не сбежала.
— Давно простил. — Он прижимается лбом к моему. — При условии, что простишь меня за тот спектакль.
— Прощаю.
— Тогда поехали домой.
— К тебе или ко мне?
— А какая разница? — Он улыбается, и эта улыбка согревает лучше любого солнца. — Главное, что вместе.
И тогда он целует меня. Здесь, посреди шумного аэропорта, среди спешащих людей и объявлений на двух языках. Целует так, словно хочет стереть всю боль последних суток, всю неуверенность, все сомнения.
Я отвечаю ему, обхватив руками его шею, чувствуя, как напряжение последних часов наконец покидает тело. Он здесь. Мы вместе. И всё остальное можно пережить, преодолеть, исправить.
Когда мы отрываемся друг от друга, Артём улыбается той самой улыбкой, от которой я влюбилась в него ещё до того, как узнала его имя.
— Домой, — повторяет он, беря меня за руку.
И я понимаю, что где бы мы ни были — у него, у меня, или даже в этом проклятом аэропорту — пока его рука в моей, я уже дома.
Глава 29
АРТЁМ
Выхожу из здания аэропорта, и Карина идёт рядом, её рука в моей. Прохладный вечерний воздух освежает разгорячённые лица, а неоновые огни отражаются в её зелёных глазах.
Не могу поверить, что она здесь. Что мы идём к машине вместе, вместо того чтобы она сейчас летела в Саратов, а я проклинал собственную гордость.
— Ты действительно бросил всё и приехал? — спрашивает она, когда мы подходим к машине.
— А что ещё мне оставалось делать? — Останавливаюсь возле пассажирской двери, поворачиваюсь к ней. — Изображать из себя оскорблённого принца?
Карина прикусывает губу, и я вижу, как в её глазах мелькает что-то похожее на вину.