Волков с фасоном опрокинул над стопкой бутылку, отхлебнул пену.
– Угощайся, пожалуйста, – сказал он, покосившись на стакан с какао.
Ленька глотнул горячего сладкого напитка и опьянел, почувствовал, как по всему его телу разлилась приятная истомная теплота.
– Пирожное бери, – сказал Волков.
– Спасибо, – сказал Ленька, нацеливаясь на кремовую трубочку. – И ты тоже бери.
– Ладно. Успеется. Я сначала бутерброд съем.
– Не ладно, а хорошо, – поправил Ленька.
Оба засмеялись.
– Ты учишься? – спросил Ленька.
– Да как тебе сказать? В прошлом году учился. А в этом… скорее, что нет.
– Что значит: скорее?
– Дела, милый мой, не всегда позволяют посещать уроки.
Ленька не стал спрашивать, какие дела мешают Волкову посещать уроки. Это он и без расспросов хорошо понимал. Он пил какао, с постыдной жадностью ел сладкую, тающую во рту кремовую трубочку и смотрел на Волкова, который, морщась, потягивал темное мартовское пиво и лениво отковыривал от бутерброда кусочки сыра.
«Счастливый, – говорил в Леньке какой-то темный, глухой, завистливый голос. И другой – насмешливый, презрительный и даже немного горделивый голос тотчас откликался: – Вор… жулик… мразь… конченый человек!» Он ругал и Волкова и себя за то, что согласился зайти в кафе. Но уйти, не допив какао и не доев пирожного, он не мог. А кроме того, он был и благодарен Волкову: ведь тот спас его от беды, выручил его.
А Волков от пива уже слегка охмелел. Не доев бутерброда, он потянулся к пирожному.
– Эх, кутить, так кутить, – сказал он. – Возьму-ка и я, пожалуй, какао.
Он постучал ножом по тарелке.
– Мадемуазель!
– Что прикажете, мосье? – с насмешливой важностью проговорила официантка, подходя к столику.
– Дайте нам еще какао… Два!
– Я больше не буду, – сказал Ленька.
– Будешь!.. Два! – повторил Волков, показывая официантке два грязных пальца.
Барышня отошла от столика и тотчас вернулась.
– Может быть, молодые люди, рассчитаетесь?
– Ага! – расхохотался Волков. – Не верите? Думаете, жулики?
Он выхватил из кармана бумажник. Ленька увидел в руках у товарища миллионы и почему-то испугался. Он не пил пива, но почувствовал, что голова у него закружилась.
Официантка взяла деньги и ушла.
– Я пойду, – сказал Ленька, поднимаясь.
– Куда?
– Мне надо. Поздно уже. Меня мама ждет.