– Мама? Жива? – удивился Волков.
– Да. Жива.
– Не пущу! – сказал Волков, схватив Леньку за подол рубашки.
Ленька оттолкнул его руку.
– Мне надо идти, – спокойно сказал он.
На лице Волкова мелькнула трусливая улыбка.
– Леша, присядь на минутку.
Ленька сел на краешек стула.
– Леша, – сказал Волков. – Ты не огорчайся. Я знаю, – ты огорчен. Плюнь на свои бутылки…
Он покосился в сторону буфета и шепотом сказал:
– Я тебе дело найду.
И, значительно посмотрев на Леньку, он ударил кулаком по столу:
– Клянусь!
– Хорошо, – покорно ответил Ленька.
– Леша! – Волков обнял его за плечи. – Я тебя люблю… Ведь я тебя всегда любил. Дай я тебя поцелую…
Ленька не успел отстраниться, как Волков привстал, покачнулся и чмокнул его в щеку.
– И вообще… – Голос у Волкова задрожал. – Вообще… не забывай, что мы с тобой – осколки прошлого.
– Не знаю, – усмехнулся Ленька. – Я себя осколком не считаю.
– Да! Мы с тобой двое остались. Двое! Понимаешь? – Волков для наглядности опять показал два немытых пальца. – Где все? А? Никого нет… всех размело… Чижика помнишь?
– Помню, – сказал Ленька, отодвигая стул и поднимаясь. – Прощай.
Волков схватил его за рукав.
– Нет, Леша… Стой!
«Вот черт полосатый, – подумал Ленька. – Выпил на копейку, а бузит на миллион».
– Ну, что? – сказал он сердито.
– Во-первых, почему – прощай? Не прощай, а до свиданья. Правда? Ведь мы с тобой встретимся еще? А?
– Ну, до свиданья, – сказал Ленька.
– Придешь ко мне?
– Приду.
– Адрес помнишь?
– А вы что – разве еще на старой квартире живете?