– О господи… мирликийский, – забормотал он, закидывая голову и почесывая под жилеткой спину.
Ленька уже подумывал об уходе из «Экспресса», уже подыскивал исподволь другое место, но тут два события одно за другим ворвались в его жизнь, и ему пришлось не уходить, а убегать сломя голову из этого заведения.
Глава XI
Однажды после обеда они отправились с Захаром Ивановичем в очередной рейс. Хозяин поручил им отвезти два ящика лимонада к Детскосельскому вокзалу, четыре ящика пива на ипподром, а один ящик нужно было забросить по пути в небольшой трактир на Горсткиной улице. Оставив Леньку с тележкой на улице, старик потащил ящик во второй этаж. Ленька стоял смирно, как настоящая рабочая лошадка, равнодушно поглядывая по сторонам и придерживая в равновесии поручень тележки. Вдруг он заметил, что на него пристально смотрит какой-то мальчик. У мальчика было красивое, хотя и не очень чистое, слегка шелудивое лицо. Недобрые тонкие губы мусолили дорогую длинную папиросу. Из-под блестящего лакированного козырька фуражки-мичманки падал на бледный лоб замысловато закрученный чубик. Полосатая матросская тельняшка, широченный клеш, куцый люстриновый пиджачок… Таких мальчиков на рынке вертелось немало. Уже по одним глазам – настороженным, блудливым, воровато бегающим – Ленька легко определял, что это за мальчики и что они делают в рыночной толпе. Но этот мальчик не вертелся, а стоял в десяти шагах от тележки и, засунув руки в карманы клеша, прищурившись смотрел на Леньку.
Ленька испытывал неловкость. Он сразу понял, что где-то и когда-то видел этого мальчика. Но где, когда? Может быть, здесь же на рынке, может быть, давно, еще на юге, во время скитаний.
– Ты что смотришь? – спросил он наконец, не выдержав.
Мальчик с усмешкой шагнул вперед.
– Не узнаёшь? – сказал он, вынимая изо рта папиросу.
– Нет.
– А ну, припомни.
– Не помню, – сказал Ленька.
– В реальном училище до революции учился?
– Волков! – закричал Ленька. И тут случилось ужасное. Руки его вздрогнули, он выпустил поручень, тележка качнулась вниз, и тяжелые ящики с грохотом и звоном посыпались на камни мостовой.
Ленька оцепенел. Наверно, целую минуту он стоял, поглядывая то на Волкова, то на поручень тележки, вздыбившийся над его головой, то на двери трактира, откуда с минуты на минуту должен был выйти Захар Иванович. Только после того, как тележку стала окружать толпа любопытных, он очухался и кинулся к ящикам. Он думал, что можно еще что-нибудь спасти. Но, увидев огромную разноцветную лужу и крошево из пробок и зеленого бутылочного стекла, он понял, что спасать нечего.
Волков тоже подошел к ящикам и стоял, заложив руки в карманы, усмехаясь и покачивая головой.
– Господи… что же делать? – пробормотал Ленька, вытаскивая из ящика заткнутую пробкой бутылочную головку.
– А что делать, – сказал, оглянувшись, Волков. – Смывайся – и все. Это чье пиво?
– Хозяйское.
– Ну вот. Что ж тут раздумывать?
Он толкнул Леньку локтем.
– Давай сматывайся!..
Ленька еще раз посмотрел на двери трактира и юркнул вслед за Волковым в толпу.
Сзади кто-то кричал:
– Эй, ты, курносый! Куда? Набедокурил, а сам удочки сматывать?!
– Давай, давай, не останавливайся! – подгонял Леньку Волков.
Работая локтями, он выбрался из толпы, свернул в какие-то ворота, провел Леньку через какие-то проходные дворы, мимо каких-то лабазов и овощных складов и вывел его на Международный. Тут оба мальчика остановились и перевели дух. Волков рассмеялся.
– Вот так встреча! А? – сказал он.
– Ужасно, – пробормотал Ленька, вытирая вспотевший лоб.
– Ничего… Говорят, знаешь, – посуду бить к счастью. Ты с какой это стати, дурак, лошадкой заделался?
– Так уж вышло, – объяснил Ленька. – Другой габоты не было.