– Потому что… потому что я уже ушел от него.
– Как ушел? – ахнула Александра Сергеевна.
– А так, – сказал Ленька, багровея. – Надоело, взял и ушел.
– Совсем?
– Совсем.
– А жалованье он тебе заплатил?
– Нет… Пока не заплатил. Но он обещал… на будущей неделе в пятницу…
– Ну, вот видите, как все хорошо получается, – обрадовалась Стеша. – Значит, решено и подписано: будешь учиться!..
Она с аппетитом, не спеша пила из блюдечка чай, намазывала чайной ложкой на хлеб яблочное повидло и говорила:
– Нам, Лешенька, и рабочие нужны, – квалифицированные, конечно, а не такие, что только тележку умеют толкать, – но еще больше в настоящий момент нам требуется интеллигенция, образованные люди. Владимир Ильич Ленин так прямо и сказал: в настоящее время первая и главная наша задача – учиться, учиться и учиться!
Откусив маленький кусочек хлеба и поправляя кончиком языка сваливающееся с бутерброда повидло, она засмеялась и сказала:
– Я вот и то, представьте себе, на старости лет за учебу взялась.
– Ничего себе «на старости лет»! – улыбнулась Александра Сергеевна. – Вам сколько, Стеша, простите за нескромность?
– Ох, и не спрашивайте, Александра Сергеевна! Двадцать восьмой пошел.
– Действительно – старушка.
– А что вы думаете! Меня уж «теткой» называют. А до революции всё, бывало, «девушка» да «барышня». А на фронте меня – знаете как? – Стенькой Разиной звали.
– Стеша, скажите, неужели вы действительно воевали?
– Воевала, Александра Сергеевна. Пришлось повоевать.
– Кстати, а где ваш брат, Стеша? – спросил Ленька и сразу же, по выражению лиц матери и сестры, понял, что задал вопрос вовсе некстати. За столом стало тихо.
– Что? – сказал он, краснея.
Стеша осторожно отставила блюдечко, с грустной усмешкой посмотрела на мальчика и сказала:
– Нет у меня, Лешенька, брата… Убили моего Павлушу еще в девятнадцатом, под Царицыном.
Ленька вспомнил фотографию высокого усатого человека, вспомнил его мягкий и вместе с тем мужественный голос, даже услышал как будто запах солдатской махорки, которую тот курил… И опять ему вспомнились Юрка, Маруся, корреспондент Лодыгин, Василий Федорович Кривцов – все, кто на его памяти погиб или пострадал за революцию.
– Что с тобой, Леша? – спросила Александра Сергеевна.
– Ничего… Я так… Ноги промочил. Кажется, я платок в пальто оставил, – пробормотал Ленька и, неловко отодвинув стул, быстро вышел из комнаты.
Когда он вернулся, Стеша говорила Ляле:
– Как же, Лялечка, видела, много раз видела. Я ведь, детка, и на деникинском фронте была, и на колчаковском, и с Юденичем повоевала. Я и Михаила Васильевича Фрунзе, и Ворошилова, и Буденного – всех перевидала…
– А Ленина? – спросил Ленька, подходя к столу.
– Нет, Лешенька, – ответила Стеша, пристально посмотрев на мальчика. Владимира Ильича я не видела, – не привелось.
Стеша долго рассказывала о своих фронтовых делах, расспрашивала Александру Сергеевну о Васе, поинтересовалась у Ляли, как она занимается в школе… С Ленькой же она ни одним словом не обмолвилась о том, что с ним было за эти годы.