Мэл очнулась в привычных объятиях собственной постели с мутью в голове и сбившимся дыханием. Рядом лежал остаток её мучений: корсет, разодранный в клочья — тончайшие швы разрезаны лезвием кинжала. Память накатила, как прилив: Эш — точные, быстрые движения — выхватил спрятанное в сапоге оружие и вспорол душегубку-ткань, вернув её лёгким воздух. Он нёс её сквозь тьму, сквозь огонь на руках, обратно во дворец, в безопасные покои.
И теперь он был здесь.
Принц драконийцев сидел в кресле, как затаившийся хищник: голова чуть набок, взгляд, золотой, мерцающий в полутьме, наблюдал, оценивал.
— Ты смотрел на меня, пока я спала?
— Без сознания.
— Ты смотрел на меня, пока я была без сознания?
Он кивнул, без тени смущения. Мэл отогнала странное тепло, вспухшее в груди, смесь неловкости и непрошеного удовольствия, и кивком указала на разрезанный корсет:
— Спасибо, что разрезал.
Ещё один кивок.
— Все драконийские женщины носят такие адские душегубки? — в голосе прозвенело веселье.
Он снова кивнул.
Взгляд Мэл скользнул вниз, только теперь дошло, во что она одета. Пышного красного платья нет; на ней лишь тонкая шёлковая комбинация, что была под ним. Под кожей вспыхнул жар — не от здешнего климата, от другого.
— Кто меня раздевал?
— Горничные, — голос ровный, но выражение — нет. В золотом прищуре мелькнул острый отблеск — молчаливый отбой домыслов. Он неопределённым жестом указал на платье, перекинутое через занавесь к купальне.
Губы Мэл скривились:
— Оно красное.
— Это… — он запнулся, подбирая слова. — Платье для… праздника.
— Будет праздник?
Опять. Кивок.
Со вздохом Мэл соскользнула с постели; прохлада лизнула открытую кожу, когда она босиком пошла к наряду. И даже двигаясь, она чувствовала его взгляд — неторопливый, осязаемый: золотые глаза обводили линии её тела. Она сделала вид, что не замечает.
Платье оказалось свободнее свадебного, но талию всё же сжимало, а длинные рукава и высокий ворот вступали в клинч с жарой, ползущей из каждой щели этого царства. Она нахмурилась:
— Я сварюсь.
Удушливое тепло обвивало, как мокрая пелена, не отпускало ни на какой день.
— Надень своё. — Он небрежно кивнул на один из её сундуков.
Мэл покачала головой:
— Это расстроит твою семью.
Тут он замялся. На миг оказался между словами — видно, как он пытается придать им форму.
— Ты выходила замуж не за мою семью, — наконец сказал он тише. — Ты… — взгляд ушёл в сторону, будто правды он не хотел видеть в упор, — ты моя жена.
Мэл застыла.
Моя жена.