Первой отвела взгляд она.
…
Драконийцы обожали танцы. Привычный повод подсмотреть, как молодые робко пробуют подступиться к своим симпатиям; как флирт распускается меж поворотов и украдкой брошенных взглядов. Старшие держались по краям Большого зала, шептались, наблюдали, а музыка тем временем разгонялась до такого темпа, что молодёжь, сбиваясь, то и дело заливалась смехом.
Мэл видела, как Кай практически влетел на середину, смеялся громче всех — его радость была заразительна. Она завидовала: как же легко он отдаётся мгновенью — без сомнений, без тормозов.
Хэйвен увели разговоры, Кейдж давно растворился в тихом углу с книгой, оставив Мэл одну. Пальцы теребили ткань платья, в ней боролось желание выйти в круг. Она любила танцевать. Танец манил её, как сирена. Но ноги не шевелились. Это не её дом, и здесь у желаний бывают последствия. Потому она стояла и смотрела на танец, который должен был быть её.
И тут — движение. Сдвиг в воздухе.
Принц Огня шёл к ней.
Мэл напряглась, пальцы сжали юбку, когда он остановился рядом, уверенный в себе, как человек, которому никогда ни в чём не отказывали. Но лицом он остался к танцующим. Ни слова.
Тишина натягивалась, как тонкое стекло. Он молчал.
Чем дольше он тянул, тем сильнее в Мэл закипало нетерпение.
— Вам что-то нужно, принц? — спросила она, придав раздражению гладкость.
— Танец?
Мэл моргнула.
— Простите?
Наконец она повернулась к нему, по-настоящему посмотрела. Он был высок — слишком, — вылеплен из чего-то мощного, царственного. Как для драконийца — безусловно красив. Мэл видела, как на него оглядываются, как украдкой задерживаются на его золотых волосах, и как свечи, кажется, сами вплетаются в пряди, желая коснуться. Мысль вспыхнула вне её воли, а на ощупь они такие же мягкие? Стыдясь собственной глупости, она резко отвернулась, жар поднялся к шее.
— Не могли бы вы… — он сглотнул, словно следующие слова причиняли боль. — Потанцевать со… мной?
Она сдвинула брови. Игра? В прошлый раз он был невыносим. Зачем соглашаться, чтобы снова слушать насмешки? И всё же маленькая предательская часть её — та, что тянулась — хотела. Взять его за руку, почувствовать силу под пальцами, пойти с ним в одном ритме.
— Вы уверены, что хотите танцевать с такой требовательной принцессой? — голос её стал острым, опасным.
Его золотые глаза потемнели.
— Как скажете, принцесса.
Он развернулся и исчез в толпе, не удостоив её даже взглядом. В груди у Мэл что-то нелепо сжалось. Это было не раздражение. И не победа. Что-то коварнее. Почему казалось, что она вдруг что-то потеряла?
Взгляд сам нашёл его и застыл, когда в поле зрения вступила Флора Хоторн, улыбка — солнечная и воровская. Эш протянул ей руку, и та без колебаний приняла, скользнула в его объятия так легко, что в животе у Мэл свело странной, неразумной болью.
Она смотрела, как они движутся, как он безупречно ведёт Флору. Раньше Мэл не задумывалась, как он будет смотреться в танце, а теперь не могла отвести глаз.
Пальцы покалывало. Грудь стянуло. В животе скрутило.
Что это?
Флора наклонилась, губы опасно близко к его уху, прошептала… Эш… усмехнулся. По-настоящему. Такой звук ударил по Мэл остро, как лезвие.
Не успела опомниться, как уже шла.
Ноги сами несли её вперёд, шаг за шагом — без мыслей, без колебаний. И только оказавшись перед ними, неловкая и незваная, она поняла, что натворила.
Улыбка Флоры была знающей, опасной. Она шептала о вещах, которых Мэл ещё не понимала.
У Эша приподнялась бровь, у губ — тень усмешки. Он насмехался. Он прекрасно понял, что она сделала.