Принцесса вивернийцев даже не взглянула на Алину — только бросила слугам короткий приказ: убираться. Те исчезли мгновенно.
— Ему нужен покой, — рявкнула Алина, вскакивая.
Мэл не обратила внимания. Её взгляд был прикован к одному — к Эшу. И когда их глаза встретились, всё остальное исчезло.
Она подошла к огромной кровати, взобралась без колебаний, ползла к нему, как охотница к добыче. И прежде чем Эш успел хоть слово вымолвить, хоть подумать — она уже была на нём, ладони обхватили его лицо, её кожа коснулась его кожи.
И мир перестал существовать.
Осталась только Мэл.
Его Мэл.
— У него весь торс в синяках, и два ребра сломаны, — сердито сказала Алина. — На нём нельзя сидеть!
Мэл перевела на неё взгляд — медленный, холодный, как у волчицы, разглядывающей мошку. Уголки губ приподнялись — не в улыбке, а в чём-то опасном, колком.
— Он мой муж. Я сижу на нём, как пожелаю.
Эш положил ладони поверх её рук, пытаясь разрядить напряжение. Он не собирался смотреть, как две женщины рвут друг друга из-за него.
— Алина, прости. И спа-сибо за всё, — тихо сказал он.
Мэл коротко буркнула:
— Да, спасибо.
— То есть теперь я свободна? — губы Алины приоткрылись от возмущения. — Как служанка?
— Да, — рыкнула Мэл, глаза сверкнули, как отполированные аметисты.
— Нет, Алина. Просто я хочу пару часов с женой.
Спина Алины выпрямилась, челюсть сжалась. Слова не успокоили её. Золотые туфли скользнули по каменному полу, и, не взглянув больше ни на кого, она вышла. Двери захлопнулись гулким ударом.
Эш тяжело выдохнул, потёр виски. Его сестра никогда так себя не вела. Почему она злилась? Она ведь знала, что Мэл будет рядом. Знала, что он очнулся после долгих дней без сознания — разве это не естественно, что он хочет быть с ней?
— Она не умеет делить тебя, — тихо сказала Мэл.
Эш поморщился.
— Мне не нра-вится, куда ты клонишь.
Мэл закатила глаза.
— Вся жизнь твоей сестры — забота о тебе. А я отняла у неё эту роль. Это нелегко — прожить годы, имея одну цель, и вдруг остаться без неё. Оказаться в пустоте и бояться, что новой цели не найдёшь.
— Но она…
Мэл улыбнулась мягко, наклонилась ближе, её дыхание коснулось его губ.
— Я уже спрашивала тебя, Эш Ахерон, задавал ли ты сестре вопрос, чего она хочет. Возможно, теперь она, наконец, узнает.
Сердце Эша сжалось. А ведь правда — вся жизнь Алины крутилась вокруг него. Неужели, женившись, он лишил её смысла? Он верил, что однажды она найдёт что-то своё.
— Я помо-гу ей, если не с-сможет сама, — сказал он.
Мэл едва коснулась его губ.