Три.
Каждая несла кого-то.
Если не ведьму, то кого?
— Эш, тебе нужен отдых. Ты спал три дня. Надо вернуть силы.
И вдруг его осенило.
Дыхание застряло в груди.
Он понял, почему узнал ту ведьму.
Не потому что видел раньше.
Нет. Из-за другого — из-за черт лица, из-за того, как белые волосы блестели, как бронзовая кожа отливала золотом.
Потому что она была как…
— Адара, — имя сорвалось с его губ, тело застыло.
Алина резко обернулась, глаза сузились.
— Что?
Эш встретил её взгляд; лицо побледнело.
— Она была похожа на Адару. — Осознание ударило обоих одновременно.
Дыхание Алины перехватило, ужас проступил в её чертах.
Эш с трудом сглотнул, прошептал:
— Как будто они… сёстры.
Глава 40
В последнее время я узнала немало о валькириях. Их принцесса, как оказалось, вовсе не носит титул, монархии в их королевстве не существует. Они сами выбирают воина, что станет королевой, и спустя несколько лет остальные вновь решают, кто станет её преемницей. Они утверждают, что так исключают возможность коррумпированной власти, что каждая валькирия будет услышана.
Совет ведьм устроен похоже: его члены тоже когда-то избирались ведьмами и колдунами. Но за эти годы я видела, как он прогнил. Теперь преемников выбирают не народ, а сами сидящие в Совете — родня, сыновья, дочери вместо, возможно, куда более достойных. Да, требуется обучение, и Совет должен одобрить кандидатуру, но всё равно это кажется неправильным. Я войду в Совет не потому, что ведьмы моего королевства избрали меня, а потому что моя мать уже там. Да, я трудом заслужила место, но кто сказал, что другая не работала бы усерднее?
Я намерена попасть в Совет.
Чтобы разрушить его изнутри.
Табита Вистерия
— Я знала, что найду тебя здесь, — голос Хейвен раздался среди покачивающейся травы, тихий, но уверенный.
Мэл не повернулась сразу. Она стояла на коленях в тени своего одинокого дерева, ладони дрожали, в них вдавилась влажная земля — она только что закопала очередное подношение. Три дня. Три дня на коленях перед богами, в мольбе. Три дня шепча имя Никс в почву, будто сама земля могла сжалиться и вернуть ей украденное.
Однажды ночью она рухнула от усталости, свернувшись в траве, как увядающий цветок. А проснувшись, увидела Кая, сидящего рядом, молча охранявшего её сон и отгонявшего тьму.
Теперь она подняла голову, медленно, тяжело, словно из глубокого сна. Тело казалось пустым. Душа — ещё хуже.
Она повернулась, подтянув колени к груди, и прищурилась от солнца, очерчивающего лицо сестры золотом. Черты Хейвен были напряжённы, чёрные глаза полны той скорби, что только вывернийка могла понять по-настоящему.
Скорби от потери зверя. Части собственной души.