Выдох Эша был резким; ярость закипела в жилах. Кулаки сжались, ногти впились в ладони. Конечно. Ещё один повод, чтобы унизить женщин.
Взгляд Алины стал настороженным. Она куснула губу, потом тихо спросила:
— Что именно случилось?
— Ведьмы напали на стену, — Эш облизнул пересохшие губы; каждое слово царапало горло. — Мы глупо думали, что их больше нет. Они… ужасно сильны, Алина. Я не видел ничего подобного.
Она напряглась, пальцы стиснули ткань платья.
— Мать была права.
— Что? — Эш нахмурился.
— Ничего, — слишком быстро покачала она головой, будто стирая мысль. Потом потянулась и сжала его ладонь. — Благодари Солнечного Бога, что Его свет обжёг тебя, но не убил.
— Я видел её, Алина. Среди них.
Реакция была мгновенной. Спрашивать не пришлось.
Воздух между ними стал острым, холодным.
Алина плюнула на пол из отполированного мрамора; ярость исказила её тонкие черты. Потом, спохватившись, быстро стёрла след носком туфли, пробормотав извинение.
— Ненавижу её.
— Это я виноват, — голос Эша сорвался. — То, что случилось с Мэл… Я был слишком з-занят, смот-ря на неё. Мог спасти Виверну.
— Нет, Эш. Ты ничего не мог сделать.
— Тебя там не было.
Алина вздрогнула, будто он ударил её.
— Нет, не была.
Эш закрыл глаза, вина стиснула грудь когтями.
— Прости.
Он хотел спросить о Мэл, знает ли кто-нибудь, что она сделала, чем стала, — но слова застряли. Вместо этого память кольнула другой картиной, тревожившей всё это время.
— Алина, ты знаешь Кейджа Блэкберна и Рен Уинтер?
— Не близко.
— С ними был кто-то ещё. Но это… нелогично.
— Кто?
— Наверное, померещилось, — он покачал головой. — Не важно. Но я к-клянусь, будто ведьма шла с ними.
Нос Алины сморщился.
— Глупости, Эш. Почему Кейдж Блэкберн и Рен Уинтер будут путешествовать с ведьмой? Вероятно, она нападала, а ты в хаосе перепутал.
Челюсть Эша оставалась напряжённой. Мысль не отпускала. Ведьма не билась против них. Она билась вместе с ними.
И он почти уверен — в небе было три валькирии.