Ничто не сравнится с Мэл Блэкберн, оседлавшей его, её чёрные волосы — вихрем, кожа светится на фоне его тела.
Она — хаос и божество в одном. Существо, вылепленное самим Богом Солнца из полуночи и пламени.
Её голос пленил его. Её аромат сводил с ума. Само её существование ставило его на колени.
Да, это было желание, но глубже, чем плоть, он знал: это нечто иное.
Всё началось, когда они сражались на Бое Чемпионов. Тогда семя проросло в нём — тихо, незаметно, пока теперь он не понял: жизни без неё он больше не представляет.
Он не мог представить себе мир, в котором её не было бы рядом.
Его жена.
Его Мэл.
И он проведёт остаток жизни, познавая её, разбирая на бесконечные грани, влюбляясь всё глубже с каждым днём.
Она сломалась в его объятиях, вскрик сорвался с её губ, тело дрожало, когда волны удовольствия прокатывались через неё. Он последовал за ней — в то же ослепительное небытие, дыхание вырвалось из груди.
Мэл обессиленно опустилась рядом, вся — пылающая, сияющая, глаза блестели от восторга.
Она положила голову ему на грудь, туда, где не болело, и он выдохнул, проводя пальцами по бесконечным чёрным прядям её волос.
— Прости, — прошептал он хрипло. — За Никс.
— И ты.
Эш замер.
Он хотел спросить её о ведьме, которую видел с Кейджем и Рен. О той, что была так похожа на Адару.
Но одно лишь имя — Адара — было, как яд, просачивающийся в этот миг. Он не мог осквернить им то, что между ними сейчас.
Не сейчас.
— Какова она была?
Тело Эша напряглось. Она читала его мысли? Или он произнёс это вслух, не осознав?
Или… что-то иное?
Он видел, на что она способна — её силу, её магию. Неужели она и вправду услышала его?
Он должен будет спросить. Скоро.
Прежде чем кто-нибудь в замке поймёт, кем она стала.
Прежде чем его мать или отец узнают.
Прежде чем весь мир осознает, какого чудовища они создали.
— Она была не настоящей, — выдохнул он, голос дрожал от тихой скорби. — Та деву-шка, в которую я влюбился, была иллюзией.
Адара разрушила его. После неё он поклялся больше никогда не любить.
Никому не позволять вцепиться в его душу. Не впускать никого, чтобы потом не быть разодранным изнутри.
Та любовь его уничтожила. Превратила всё внутри в гниль.