— Нет, Эш. Это не твоя дорога. Каждый сам ищет свой путь. Одиноко, но иначе не узнаешь, что он — твой.
Руки Эша скользнули по её бёдрам. Ему нужно было чувствовать её, убедиться, что она реальна.
Он приподнялся, не обращая внимания на боль в рёбрах, на всё, кроме женщины на его коленях. Мэл не остановила, не велела лечь. Напротив — провела пальцами по его золотым волосам, мягко, будто сама боялась, что он исчезнет.
Он мог бы сидеть так вечно.
Пусть рухнет весь мир — лишь бы она осталась, вот так, рядом.
— Ты красива, Мэл Блэ-кберн, — прошептал он, голос хрипел от желания.
Мэл улыбнулась, не отвечая. Её взгляд сказал всё. Пальцы скользнули по его коже — пламя и лёд в одном движении.
Он тонул в ней.
Она наклонилась, коснулась губами его губ — медленно, дразня, пока терпение не лопнуло. Он притянул её ближе, углубил поцелуй, теряя себя во вкусе, в её тепле, в том, как она таяла в его руках.
Тихий стон вырвался из её груди, пронзая его, как вспышка жара.
Он крепче обхватил её талию, прижимая к себе. Когда она двинулась, скользнула по нему, он едва не потерял рассудок.
— Сядь на меня, Мэл, — прошептал он у её губ.
Она сорвала с него штаны, бросила их куда-то прочь, будто само наличие ткани между ними оскорбляло богов. Низкий стон сорвался с его груди, когда она опустилась, впуская его в себя — тёплая, живая, сводящая с ума.
Эта женщина станет его погибелью.
И она знала это.
Её хищная, знающая улыбка изогнулась, когда она остановилась, не двигаясь, растягивая муку, заставляя его ждать.
— Прошу, — выдохнул он, пальцы вцепились в её бёдра.
— Повтори, Принц Огня, — прошептала она, прикусив его ухо.
— Я ранен, — хрипло рассмеялся он.
— Повтори.
— Сядь на меня, Мэл. Прошу.
Она поцеловала его медленно — лениво, мучительно, касаясь губ, линии челюсти, пульса на шее. И Эш понял: ради неё он бы пал на колени перед всеми Восьмью Королевствами. Ради неё он бы оставил всё.
Её движения стали ритмичными, плавными, разрушающими контроль. Молнии прошли по венам; челюсть Эша сжалась, пальцы вонзились в её бёдра, удерживая, пытаясь не сорваться.
Но Мэл была неумолима. Её движения ускорялись, резче, увереннее, как будто она завоёвывала его.
Из горла вырвался крик удовольствия, и он сломался.
Он сорвал с неё платье, желая чувствовать всё: кожу, тепло, дрожь. Руки скользили по ней, запоминая каждую линию, каждый вздох, каждое движение.
Её запах опьянял.
Её жар разрушал.
Он был с другими. Даже с Адарой — когда-то, в прошлой жизни. И верил, что ничего подобного не бывает.
Как же он ошибался.