— Эти, — буркнул он, водрузив ей на руки стопку. Рен едва не присела под тяжестью.
— Ты не говорил, что нужно столько, — проворчала Рен. — Я всё это не утащу!
Кейдж раздосадованно выдохнул и уже потянулся вернуть часть томов, но застыл.
Голова чуть накренилась. Слушает.
Рен тоже почувствовала, едва заметный сдвиг воздуха, почти неслышный скрип пола под чужим весом.
Она встретилась с ним взглядом.
— Кто-то идёт, — шепнула.
Кейдж не колебался:
— Беги.
Повторять не требовалось.
Рен рванула, скользя меж стеллажей с бесшумной быстротой тени. Книги норовили выскользнуть из рук на каждом шаге, но она держала, ныряла в повороты, петляла по незнакомым прохода…
… пока не врезалась кому-то в грудь.
Удар отбросил её назад; книги разлетелись, и из горла вырвался испуганный вскрик, рассёкший тишину.
Драконийский книжник, в которого она впечаталась, уставился на неё круглыми глазами, столбенея от чистого неверия.
Рен моргнула, глядя снизу вверх.
А потом — по инстинкту — заорала тоже.
Учёный дёрнулся, потерял секунду и этого хватило: Рен схватила ближайшую книгу с пола и сорвалась с места.
Она не оглядывалась.
Добралась до лестницы, едва не запутавшись в собственных ногах, взлетела на подвесную платформу. Ещё пролёт, ещё отчаянный подъём, и вот она снова на крыше.
Воздух ударил стеной, жаркий, сухой, тяжёлый от солнца.
Рен судорожно втянула воздух, обжигая лёгкие, сердце бухало в рёбра.
Лишь тогда она взглянула на единственный том в руках — единственный трофей, который удалось утянуть.
Мало.
Но сойдёт.
Высоко, на фоне дневного неба, скользила дымная ворона — ровно, уверенно, показывая путь.
Рен последовала.
Кейдж ждал её в тени переулка — спиной к камню, руки скрещены. Тёмные глаза скользнули по её взъерошенному виду, по книге в пальцах, по румянцу от беготни.
И тогда — тем скучающим, доводящим до бешенства тоном, на который способен только Кейдж Блэкберн:
— Долго.
— Как ты выбрался? — искренне удивилась Рен, вскинув на него взгляд.