— Принц всё это сделал для тебя? — кивнул он длинным, бледным пальцем; голос — нечитабелен.
Мэл отвернулась и кивнула.
— Хм.
В звуке было что-то иное. Странная тяжесть, придавившая один слог.
— Что? — спросила она, глянув через плечо.
Кейдж лишь пожал плечами.
Движение медленное, равнодушное — жест человека, который не привык шевелиться без нужды.
Но голос — в голосе было нечто иное.
Непроизнесённое.
— Боги порой ужасно жестоки, — прошептал он, взгляд скользнул по комнате — тяжёлый, почти печальный.
— Что ты имеешь в виду?
Кейдж не ответил. Лишь повернулся и бесшумно вышел.
Мэл осталась стоять в полутьме свечей, обняв себя руками, и медленно оглядела комнату — пространство, которое Эш сделал для неё.
Дар, который должен был быть обузой, тяжестью.
А оказался добротой.
И, стоя в доме, который ей дали в чужой земле, она поймала себя на мысли: брат прав.
Боги и правда бывают жестоки.
Глава 34
Говорят, у ведьм и колдунов фиолетовые глаза потому, что мы — первые создания богов. Будто это метка, божественная метка.
Сейчас мне это кажется скорее проклятием.
Табита Вистерия
Эш вошёл и нашёл её в ожидании.
Виверианская принцесса сидела за столом, перед ней раскрытая книга, но по тому, как подбородок покоился на ладони и как неподвижно было её лицо, он сомневался, что она перелистнула хоть страницу.
Всё ещё странно было думать об этих покоях как о «их». По правде — это её комната. Он старался не задерживаться, оставляя ей хоть какое-то одиночество, незамутнённое его присутствием. Он и сейчас мешкал у дверей дольше, чем следовало, надеясь, что к его возвращению она уже уснёт.
И всё же она была здесь.
На ней было простое белое хлопковое платье — мягкая, невесомая ткань по коже, тонкая бретелька соскальзывала с плеча по изгибу. Бессознательная небрежность — одежда для удобства, не для чужого взгляда. Он отвёл глаза.
— Я дождалась, — сказала она; мягкий голос был обрезан чем-то новым. Тревогой.
Её фиолетовые глаза задержались на нём, всматриваясь.
Эш стянул через голову рубаху и швырнул её на ходу, прошёл в кабинет. Осел в кресло и принялся за шнуровку сапог — измотанный.
— Нужен был воздух, — пробормотал.