Повозка остановилась.
— Заночуем здесь, — послышался хриплый голос Гириса, главаря похитителей, того, что со странным пятном на черной бороде.
Глава 2
Дир Харса заперся в гостевых покоях, и в тишине, нарушаемой лишь шорохом занавесей, колышущихся от ночного ветерка, положил на стол брошь принцессы Мариэль. Маленькую вещицу, которую он раздобыл и которая должна стать ключом ко всему, что он задумал. Он вернет принцессу и…
Его забавляло, что весь двор уверовал в существование некоего его «придворного колдуна». Ни единой живой душе здесь не было известно, что колдун этот — он сам, принц Валессарии, чёрный маг, который всю жизнь терпеливо скрывал свои способности, ждал момента. И теперь, когда Мариэль исчезла, только он мог ее вернуть. Но совсем не ради Империи…
Он подложил под брошь круглое зеркальце, закрыл глаза и бормотал слова заклинания.
Он не шелохнулся, когда резкий порыв ветра распахнул окно настежь. Блеснула молния, ударившая в абсолютно чистом небе, где не было ни единой тучки.
Принц сидел неподвижно, словно каменный идол, пока на поверхности зеркала не стали проступать смутные силуэты. И лишь тогда он открыл глаза и всмотрелся, различая повозку, лес, груды тюков и тёмную согбенную фигуру среди них. Сомнений не было — это была она.
Маг накрыл брошь ладонью и произнёс с ударением:
— Наделяю тебя силой, Мариэль, и отныне цель твоя — вернуться во дворец. И уничтожишь ты каждого, кто встанет на твоём пути и окажется помехой возвращению. Тёмная сила поведёт тебя, почувствуй её тепло в крови своей.
В тот же миг зеркало почернело, последняя вспышка молнии осветила комнату, и видение погасло.
Дир медленно подошёл к окну, наблюдая, как внизу, в саду, император с императрицей, запрокинув головы, перешёптывались, обсуждая странную молнию в тёплом ясном вечере. Гуляли, будто они были безмятежной любящей парой! От этого зрелища Дир ощутил привычную злобу. Ничего, это лишь вопрос времени — оба будут мёртвы, как только он возьмёт Мариэль под своё влияние окончательно, женится на ней.
Он закрыл окно, вернулся к столику, взял зеркальце и, разбив его об стол, выбрал наиболее острый осколок, разрезал ладонь, сжал её так, чтобы алая тяжёлая капля упала на брошь, и завершила ритуал, заставив тёмную силу потечь по невидимой нити туда, где в лесной тьме лежала связанная принцесса.
В этот самый момент в лесу, на трясущейся телеге среди тюков шерсти, Мариэль внезапно вздрогнула. Её будто пронзила невидимая сила, от кончиков пальцев до самой глубины мозга.
Она глухо вскрикнула, выгибаясь в судороге.
— Ты чего воешь? — удивлённо проговорила Лунта. — Э-эй… что с тобой? Эй!
Спазм, наконец, отпустил. Мариэль с трудом перевела дыхание.
— Не знаю… — прошептала она. — Наверное, долго лежала… вот и скрутило.
— О, какие мы нежные, — проворчала толстушка. — Ты вот переворачивайся с боку на бок, как я. Смотри… раз-два…
Телега закачалась.
— Тише, тише! — хохотнула Мариэль. — Перевернёшь повозку…
Но Лунта не оценила шутку.
— Я ей помочь хочу, а она мне «повозку перевернёшь»… — пробурчала та с обидой.
Тем временем разбойники обустроили лагерь, развели костёр, расстелили шкуры возле очага. Вбили рогатины, повесили котёл, и вот он уже булькал над пламенем.
— Жрать как охота… — простонала Лунта. — Интересно, нас кормить хоть будут?
— Тебя-то точно должны, — хмыкнула Мариэль. — Иначе изведешь всех.
— Ха! А вот ты… долго не протянешь, высохнешь как щепка, — язвительно ответила служанка.
Луна вылезла из-за туч, залила светом телегу.
— Слушай, Марика… а что у тебя лицо синеет? — Лунта приподнялась на локтях, всматриваясь в лицо пленницы.
— Как — синеет⁈ — испуганно проговорила принцесса.