Но валессарийка уже действовала сама. Другой щитник попытался ткнуть её копьём, Ингрис перехватила древко, резко дёрнула вниз и ударила противника ногой в живот. Он выронил оружие и рухнул, а она стала рядом со мной, плечом к плечу и с копьем стражника в руке.
Суматоха разрослась мгновенно.
Со всех сторон на нас летели стражники.
Рувен, с глазами полными ужаса, выхватил посох у какого-то старика–купца и стал орудовать им, как дубиной. Он не был воином, но страх за жизнь делает людей яростными. Старикан отчаянно махал тяжелой палкой, будто всю жизнь с ней упражнялся.
— Опустить ворота! — выкрикнул один из старших щитников.
Железная решётка с зубьями внизу начала опускаться. Еще немного и путь к свободе будет отрезан.
Если решётка закроется, мы погибнем.
Руки скучали по топорам, но кое-чему я научился на арене, размахивая деревянными клинками. Щитники в железных доспехах оказались неповоротливыми и тяжёлыми. Это не виртоузные кромники, а сторожевые псы, набранные из простого народа, и я то и дело доставал их мечом.
Мы прорывались вперед. Я не знаю как, но прорывались. Всё смешалось в дикой суматохе: удары, крики, телеги и купцы. В этой толчее и давке мы пробились к воротам. Там у стены была устроена коновязь для лошадей стеновых щитников.
Я разрубил поводья, освободив лошадей. А затем гаркнул, как умел только северянин. Особый крик, протяжный — хриплый вой, тот самый крик хищника, которому учили нас в северных лесах. Любой конь боится этого звука.
Лошади взбрыкнули, рванули прочь, разнося по пути нескольких щитников. Мы отбивались уже спиной к воротам, сдерживая натиск.
— К нам лучники бегут! — крикнул я. — Если подоспеют — расстреляют как дичь!
— Уходим! Уходим! — вопил Рувен, косясь на решётку, которая опускалась всё ниже.
— Рано! — рявкнул я, рубя очередного противника.
Щитников становилось всё больше. Ещё двоих уложила Ингрис. Двух зацепил я.
— Чего ты ждёшь, Эльдорн⁈ — надрывался Рувен.
— Уходим! — скомандовал я, наконец.
Мы бросились вперёд, под самую пасть опускающейся решётки. Острые их концы свисали уже почти у земли. Мы прошмыгнули под ними в последний миг, еще немного, и железные зубья пронзили бы нас.
Бах!
Решётка ударилась о камень и отсекла от нас преследователей. С той стороны раздался вопль:
— Поднять решётку!
Но это было не так просто и быстро. Чтобы поднять железную махину, надо сначала выбрать всю свободную цепь, намотать её на лебёдку, а потом уже тянуть. Для этого требовалось много рук. Если опустить решётку могли двое, то поднять её двоим невозможно.
Этого времени нам хватило.
Лошади, которых я освободил с коновязи, выскочили за ворота. Нам удалось поймать двух. Ингрис оказалась умелой наездницей: она ловко вскочила в седло, да ещё помогла старику взобраться позади себя. Тот едва ли не ползком вскарабкался, вцепившись в девушку обеими руками.
Я вскочил на вторую лошадь, и мы взяли галоп, удаляясь от ворот под свист стрел.
Лучники уже взобрались на стену и пытались нас достать. Стрелы посыпались за нами, звеня в воздухе, но, к счастью, ни одна не задела.
Я слышал, как за спиной скрежетали цепи — ворота медленно поднимались. Несколько щитников проползли под решёткой, когда она лишь чуть приподнялась. Но что толку? Пешими они нас не догонят. Они бессильно махали мечами, кричали, но не могли ничего сделать. А чтобы выпустить всадников, нужно поднять тяжелую решетку хотя бы на высоту человеческого роста.
— В лес! — скомандовал я. — Уходим в лес!
Нужно было успеть скрыться под покровом зелени, пока конные стражники не бросились в погоню.
Скоро показались спасительные заросли.