— У тебя… ох ты мамочки… ты что, хворая⁈ У тебя оспа… или что-то другое⁈ Ты заразная⁈ Тьфу ты! Тьфу!
— Да не заразная я, чувствую себя прекрасно, — ответила принцесса. — Что это ты такое говоришь? Обидеть решила?
— Да как есть, не вру — у тебя вон и вены синим пошли, — прошептала Лунта. — Как веточки дерева. Прожилки синеют, ветвятся… Эй! Она хворая! — завизжала она. — Уберите её от меня! Я не хочу умирать, я ещё такая молодая!
— Ты чего блажишь? — к повозке подошел главарь Гирис и разгреб тюки.
— Смотрите, смотрите, что у неё с лицом! — Лунта задышала чаще. — Смотрите!
Гирис наклонился, присмотрелся к принцессе.
— Хм… ты что, заболела? — спросил он.
Мариэль теперь уверилась, что Лунта не подшучивает над ней. Да она и сама не понимала, что с ней происходит. Та странная волна силы, что недавно прошла по телу и скрутила её чуть ли не в узел, явно была не простой судорогой. На хворь это походило мало — слишком уж резко, неожиданно она пришла и так же схлынула.
«А может, если я скажу, что больна… заразная… они меня бросят? Оставят в покое?» — мелькнула мысль.
— Да, я болею, — твёрдо выдала она. — И уже неделю.
— Тьфу ты… — зло сплюнул Гирис. — Этого нам ещё не хватало!
— Чарг! — крикнул он здоровяку.
Тот подошёл, чуть припадая на ногу.
— У нас неприятность, — процедил главарь. — Девка хворая. И ещё заразная. Глянь на её рожу.
— Что не так с ее рожей? — Чарг наклонился, всматриваясь. — Ничего нету.
— Ты что, слепой? — пробурчал Гирис. — Вон же, вся в синюю сетку пошла! Того и гляди — в нечисть обратится!
— Да нет у неё ничего, — медленно проговорил здоровяк, таращась на Мариэль. — Чистое лицо.
Гирис снова всмотрелся и выругался:
— Ох ты ж, ежа мне в сапог… Только что вся синяя была, одно что разрисованная. Почти чёрная. Как у ведьмы перед смертью.
— А ты знаешь, как выглядит ведьма перед смертью? — хмыкнул Чарг. — Показалось тебе, да и тьма-то какая.
— А ну-ка, давай её на свет вытащим, — решил Гирис. — Там и посмотрим.
— Оставьте меня! Не трогайте! — кричала принцесса, извиваясь. — Или хотите сами посинеть?
Несмотря на её протесты, её выволокли из повозки, усадили возле костра, на самом видном месте, прислонили спиной к дереву. Веревка впилась в запястья.
Все собрались вокруг неё и внимательно осматривали. Особенно пристально — Шавур, тот самый, с рыжими кудрями.
— Хороша девка… — мечтательно протянул он, разглядывая её бёдра, когда подол платья чуть приподнялся.
— Не вздумай её трогать, — рявкнул Гирис. — У нас есть покупатель. Он берёт только непорченых.
— Да ладно, — пожал плечами Шавур. — Я что, даже полюбоваться не могу?
— Ты понял меня? — Гирис шагнул к нему, сверля глазами.
— Понял, понял… — проворчал Шавур.
— И вот еще что, — добавил Гирис. — Если она заразная — не подходи. Не трогай. Не хватало ещё подцепить какую дрянь.