— Зря ты снял две комнаты.
— Так положено из-за приличий, — пояснил он, скрывая горечь. Глупо обманывать самого себя — он хотел бы быть с ней наедине. Просто знать, что она рядом, стоит только протянуть руку. Дохлые феи, он совсем как Вэл! А еще его смел попрекать.
— Я твоя невеста, а скоро стану женой… — Аликс осторожно положила ладонь ему на грудь и погладила колючую шерсть визитки. Она верила в это, надо же! Она верила в развод, в честность слов Вэла, в самого Йена — в его силы справиться со всем, что встанет на их с Алиш пути. Ему бы столько веры…
Йен, чтобы не продолжать странный и волнующий его спор, взял ключ от номера из руки Аликс и сам открыл дверь:
— Спокойной ночи, Алиш. — Он лишь позволил себе деликатно провести ладонью по её щеке в мимолетной ласке — у него же нет пока динеи... Он пока имеет право. Наверное. — Пусть у тебя будет ночь, полная сновидений.
Аликс вошла в номер:
— И тебе приятных снов.
Она закрыла за собой дверь и замерла, прислоняясь к ней спиной. Странные, возможно глупые, но абсолютно верные с её точки зрения мысли бродили в её голове. Если бы Йен знал о них, он бы уже начал волноваться.
***
Номер у Йена был небольшой, но удобный, а главное, тихий, в приятных светлых тонах. Он выходил на боковую улочку, на которой не было фонарей. Вдобавок, крона высокой ели заслоняла окна номера от возможных любопытствующих, живущих в противоположном доме. Йен подошел к окнам, закрывая шторы — просто на всякий случай. Он потрогал водяные батареи, расположенные на уличной стене — они были теплыми, замерзнуть ночью не грозило. Из мебели в номере были лишь пара кресел, широкая кровать под балдахином, вешалка для одежды и умывальный стол. Впрочем, больше Йену ничего и не требовалось.
Он снял с себя удерживающую повязку, кидая её на столик, и принялся расстёгивать визитку — тут пуговицы были большие и почти не сопротивлялись. Вот с рубашкой придется трудно — там слишком много мелких пуговичек, вдобавок запонки на манжетах. Если с правой манжетой, Йен мог справиться сам, то с левой придется повозиться, и ведь в рубашке спать не ляжешь. У него с собой не было вещей, в отличие от Аликс, захватившей с собой дорожный саквояж. Он не догадался взять даже свежую рубашку, не говоря уже о наборе для бритья. Утром придется зайти к цирюльнику, чтобы прилично выглядеть. Он дернул галстук, отправляя его туда же, на туалетный стол, еле как стащил визитку, скрипя зубами от просыпающейся в правой руке колючей боли, и принялся за пуговицы жилета, недобрым словом вспоминая Верна — ну почему он не оценил вязаные жилеты? Да, некрасиво, немодно, бедно, зато безумно удобно! А ему теперь страдать с пуговицами.
В дверь еле слышно постучались, и Йен, бросая жилет на кресло, открыл дверь, удивленно разглядывая замершую на пороге смущенную Аликс.
— Я... — она зарделась, еле выдавливая из себя слова. — Йен... Нужна помощь…
Йен пропустил её в номер, а потом на всякий случай выглянул в коридор, проверяя не подглядывают ли за ними? Коридор был пуст. Кажется, кроме обслуги, в гостинице больше никого не было. Йен закрыл дверь и мягко сказал, чтобы не обидеть:
— Алиш, я понимаю, что я обуза, но я постараюсь справиться сам. Не так и сложно разобраться с пуговицами.
Она робко улыбнулась, старательно не глядя в глаза Йену:
— Тебе везет. А вот я не могу справиться с крючками.
— С чем?
Иногда Йен отчаянно не понимал очевидного. Сердце почему-то заходилось в странном быстром ритме просто от мысли, что Алиш сейчас рядом с ним. Тонкий аромат её духов: яблочный цвет и еще что-то сладкое, — кружил голову и пьянил крепче вина.
— С крючками. Не поможешь?
Йен кивнул раньше, чем подумал:
— Конечно...
Только потом до него дошло, что прежде нужно уточнять, где расположены эти грешные крючки.
На Аликс было очаровательное дорожное платье из темно-синей шерсти. Узкие рукава, нижняя юбка, кокетливо показывающаяся из-под верхней, и отделка были голубыми, как весеннее небо. Модный и ужасающе откровенный лиф-панцирь плотно обтягивал фигуру Аликс, почти заходя на бедра и ничего не скрывая. Крючков было не видно — лиф застегивался спереди на множественные мелкие золотые пуговички.
—А... На чем крючки, Алиш?
Она уже прошла вглубь номера, притушила газовую лампу, сняла с себя лиф под замершим от удивления взглядом Йена и повернулась к нему спиной.
Робко прозвучало в полутьме номера, заставляя Йена задыхаться от жара, проснувшегося в животе:
— Крючки на корсете. Я честно пыталась его расстегнуть, но... Без помощи тут не обойтись. И… — её руки расстегнули юбку, опавшую на пол ярким цветком. — Ты же понимаешь, что без корсета я не смогу обратно надеть платье? А в нижней рубашке я не смогу вернуться в свой номер…
— Дохлые феи… — только и вымолвил Йен, рассматривая кружевное нижнее платье и плотный корсет, заковывающий Аликс от груди до самых бедер. Он никогда не думал, что красота требует таких жертв.
— Я же могу переночевать в твоем номере?