— Около трех лет назад.
— Вы пытались предупредить родителей Габриэль об этой связи?
Храмовник развел руками:
— Тайна святого покаяния... Я лишь мог читать проповеди о чистоте души и тела молодого поколения, иначе я помочь не мог.
— Что-то еще?
— В свой последний приезд Габриэль сообщила, что была неправа про Богов и зря сетовала на них. Она признала, что я был прав, когда говорил, что долготерпение вознаграждается. Она была одновременно и подавлена — родители что-то стали подозревать или даже узнали о тайной связи, увозя её подальше от соблазнов столицы, и в тоже время Габриэль была счастлива — это нельзя было не заметить. А потом... Потом был спешный отъезд семьи Мейсон из поместья и сообщение о смерти Габриэль. Больше я ничего не знаю, увы.
Йен задумчиво уточнил:
— В Блекберри на прошлой неделе непосредственно перед отъездом Мейсонов в Магну были чужаки или приезжие?
— Мне ничего об этом неизвестно. Лучше спросить в гостинице «Король и лес» у станции, там скажут точнее. Или в полицейском участке на Зеленой улице.
Йен поблагодарил отца Люка за помощь, а потом вспомнил:
— Вам нарочным пришлют ваши показания, распишетесь под ними. И не бойтесь, показания будут защищены магией и будут видны только мне и вам. В суде они будут оглашаться в закрытом режиме из-за тайны покаяния. И... Еще... Пригласите на кладбище мага смерти — защитные плетения поизносились, еще чуть-чуть и нашествие шатальцев может случиться.
Храмовник побелел:
— Спасибо за предупреждение, я сразу же отпишусь в канцелярию архиепископа Дубрийского о проблеме с кладбищем...
Йен предложил руку задумчивой Аликс и пошел на выход их храма.
— Знаешь, — еле слышно сказала она. — А я ведь плохая подруга — я ничего не знала о романе Габи с кем бы то ни было. Нет, она обсуждала со мной молодых ларов и лэсов, не без этого, мы же обе были после дебюта, у обеих матери были в поиске достойных женихов... Но чтобы хоть раз был намек о любви или связи с кем-то... Этого не было.
На улице совсем стемнело — часы на ратуше громко отбили четверть шестого. Йен подумал, что надо бы наведаться в поместье, но время для визита уже было неподходящее. Если информация о расследовании дойдет до Даффа, то Йену несдобровать.
— Это не твоя вина, что Габи не делилась своей тайной. Может, там все было изначально обречено, и Габи это понимала. Может, кто-то, как я — нир... Или кто-то из служащих в доме — лакеи часто нравятся молодым девушкам, но это отнюдь не повод выходить за них замуж. Всякое может быть... Хотя... Ни нира, ни лакея не назвали бы существом. Это мог быть кто-то из нелюдей.
Аликс прошептала, все понимая:
— Значит… Габи… Убили? Из-за этой связи убили? Наверное, тот, кто ухаживал...
Йен машинально кивнул, соглашаясь:
— Вариант, хотя это могли быть и родственники... — потом он вздрогнул, вспоминая, с кем разговаривает. — Прости, Алиш, я задумался.
Она грустно улыбнулась ему:
— Ничего страшного, Йен.
— Можно вопрос?
— Конечно.
— Алиш, а почему ты решила, что Габриэль убили? Мне просто интересно.
Она пожала плечами:
— Ты был прав, когда рассуждал о людях — городским знакомым хватает и своих мертвецов, чтобы интересоваться еще чужими могилами, расположенными слишком далеко от города. Все легко сохраняется в секрете. Можно убить, похоронить где-то тело, и никто никогда не догадается, что с Габриэль случилось что-то страшное. Одно не пойму — почему? За что? Что можно сделать такого, чтобы заслужить смерть.
— Это как раз легко понять, Аликс. Люди очень боятся потерять репутацию. На что только не идут лары и лэсы ради нелепой родовой чести. Не раз сталкивался с таким. Измены, незаконнорожденные дети, подозрения в каких-то махинациях и преступлениях, неправильно выбранный жених или просто любовник… И… Аликс, ведь Габриэль может быть и жива.
— Что? Но ведь был некролог.