Вэл скривился — он не думал, что его так легко расколют:
— Сесиль, конечно же. Мы расстались несколько неопределённо — я попал в тюрьму. Хочу расставить все точки над рунами, чтобы не возникло ненужных сомнений и разногласий. И, прошу: Аликс ни слова — такое не должно достигать ушей жен.
Йен его понимал, как никто иной — он не хотел, чтобы хоть что-то расстраивало Аликс. Особенно такое — похождения еще её мужа к любовнице.
— Хорошо. Только навестить лару Сесиль у тебя не выйдет. Она уехала в поместье, почти сразу же после приема у Вернона. С тех пор не возвращалась. В городском доме только её муж.
— Спасибо за предупреждение. Что ж, придется съездить в поместье, благо, оно недалеко от столицы — они его получили за участие в войне с Заповедным лесом. Это Ветреные холмы, Йен, если ты помнишь, конечно же.
Йен прикрыл глаза — что-то было знакомое, прорывавшееся стоном вековых сосен, шорохом запутавшегося ветра в их могучих лапах, солнцем и простором.
Аирн скривился:
— Сволочи… Как есть сволочи… Это были земли Райо. Ты любил там бывать, Дуб.
— Неважно, — отозвался Йен. — Это было давно, это уже не вернуть. И я не Дуб. Я Йен, желательно без приставки «эль фаоль». Вэл, можно тебя попросить?
— О чем? — тот уже заранее нахмурился, готовясь отказать.
— Пока будешь красиво прощаться, постарайся уточнить у лары Сесиль, кто её надоумил заставить тебя приревновать к Алану Спенсеру? По моим сведениям, которым я полностью доверию, Алан не тот объект, который выбирают в воздыхатели. Он предпочитал общество Богов, а не дам. Мне интересно, кто ей подсказал такой безопасный выбор? Тебя бы она не потеряла, а ревновать… Заставила.
Валентайн выругался:
— Проклятые эльфы, еще и это…
— Об этом за пределами дома Спенсеров почти никто не знал. Серж мог, конечно, как-то разведать, но я что-то в таком сомневаюсь. И потому мне очень интересно, кто еще поучаствовал в попытке твоего уничтожения.
Вэл кивнул:
— Спасибо… Я постараюсь выяснить это.
— Такое стоит знать. Хорошо бы еще это же спросить у Сержа, но…
— Меня к нему не подпустят. Если он, конечно же, еще жив. — Шейл скрипнул зубами.
Глава 8 Блекберри
…Дуб видел возвращение Ловчего во дворец с небольшой корзинкой в руках — Чарльзу Редфилдсу было чуть больше трех лун.
Райо, стоящий за плечом, еле слышно, склоняясь к самому уху Дуба, сказал:
— От поместья…
— От поместья?! — не понял Дуб.
Райо подтвердил:
— От поместья, эль фаоль, ничего не осталось. И особняк, и земли сгорели дотла. Никто не выжил, кроме Чарльза Редфилдса и Ловчего. Там ничего не уцелело.
Дуб прикрыл глаза — он не сказал бы, что Ловчий уцелел. От него нестерпимо несло гарью. Сгорели длинные белые волосы. Лицо тоже. От левой половины тела остались лишь кости. И эти кости продолжали мерно идти, неся корзинку со спящим ребенком в руках. Идти, словно боли для Ловчего не существовало. Впрочем, Ловчий был неживым, так что… Может, и правда, для него не существовало никаких чувств в этом мире. Может, главным для него был только приказ — приказа умереть ему еще не давали. Цокали когтями по дворцовому мрамору две уцелевшие жути, ставшие не больше болонок по размеру. Видимо, бой в поместье Редфилдсов даже им дался тяжело.
Дуб сглотнул:
— Райо…
— Да, эль фаоль?
— Райо… Шейл не будет другом леса уже никогда.