— Как ты съездила домой? Как тебя приняли? Надеюсь, все прошло хорошо?
Она старательно улыбнулась, только эта улыбка никого не могла обмануть:
— О, не беспокойся. Все было ожидаемо… — Она помолчала, а потом решительно сказала, сжигая за собой мосты: — все решено, все трудные вопросы моего будущего мы обсудили. Не бери в голову и не хмурься.
Её пальцы потянулись к нему и попытались разгладить морщинку, возникшую у Йена между бровей — Аликс явно врала, не собираясь говорить правду. Пальцы девушки были прохладными, несмотря на пышущий жаром камин.
— Я не заслужил правды? — Йен старательно не давал прорваться обиде в голосе.
Аирн развернулся к Йену и фыркнул, спасая ситуацию:
— Она не соврала. Все проблемы решены, все вопросы тоже. Не лезь, эль фаоль, куда не просили.
Воздушник специально назвал Йена его самым не любимым именем — пришлось напоминать:
— Меня зовут Йен. На крайний случай — Эль. Но никак не эль фаоль.
Аирна таким было не смутить — он хищно улыбнулся, показывая все свои острые, нечеловеческие зубы:
— Тебя не зовут Эль Фаоль, глупенький. Это твой титул, эль фаоль Йен. А имя твое… — Аирн скривился. — Впрочем, неважно.
— Забияка, прекрати дуться и обижаться. — попросил его Йен. Он был не в том состоянии, чтобы легко выносить взбрыки друга. Йен устал. У него ломило руку, у него нарастала слабость. Он хотел одного — добраться до своей постели и забыться во сне. Только постель та далеко. — Я не ребенок и не нуждаюсь в помощи.
— Хочу дуться и буду! Имею право. Я тебя… — начал было Аирн, тут же замолкая, чтобы начать по новой: — Я же… — он снова прикусил язык. — А ну тебя!
Аирн вновь отвернулся в сторону. Вот же ребенок! Йен пытался понять, сколько же лет на самом деле этому воздушнику?
Йен мягко произнес:
— Забияка… Я не дитя, я не нуждаюсь в няньке.
— Ха! — воздушник не спешил поворачиваться. Он еще и ногой принялся покачивать.
— Я нуждаюсь в друге, — сказал Йен, все же заставляя Аирна обернуться.
Даринель, сидя на подоконнике, не удержалась от замечания:
— Аирн, ты такое дитя… Иногда мне кажется, что тебя сделали капитаном Дубовых листков по недоразумению. Или из-за родственных связей.
— Вариант, — кисло признался Аирн. — Вариант. Почему бы и нет.
Йен нахмурился: о таком варианте он не думал. В его представлении дубовые листки были лучшими из лучших воинов. Оказывается, непотизм был даже в Лесном королевстве. Это объясняло странности в поведении Аирна.
— Ты обещал все рассказать мне…
— А что рассказывать? — пробурчал тот, покидая спинку кресла и усаживаясь на краю стола. — Я передал Дубу твой желудь… Ты был прав с желанием — он стал счастливым. Он стал самым счастливым… И его больше нет на этой земле. — И прежде, чем побелевшая Аликс задала вопрос, он пояснил: — Дуб уплыл к своей возлюбленной… Он изменился, стал другим. Он больше не Дуб.
— Мне очень жаль, — сказал Йен. — Вы были с ним близки.
Аирн взвился, словно Йен обидел его:
— Он был моим другом, эль. Он был моим единственным другом. И позволял заботиться о себе, в отличие от тебя! — указательный палец воздушника был направлен в грудь Йена. — Иногда мне кажется, что с тобой мы с Дубом ошиблись… Крупно где-то ошиблись.
— Эм… Пояснишь?
— Неа, у меня не говорливое настроение, — Аирн встал и прошелся по столу, выбирая бисквит из менажницы. К счастью, он трезво оценивал свои размеры — всего лишь отщипнул четвертинку и невоспитанно набил себе рот. Иногда даже Дари на его фоне была образцом воспитания.
— Прости… Тогда как-нибудь в другой раз? — Йен понимал, что воздушнику сейчас тяжело — он потерял друга.