— Мне надо заменить у постели Йена Аликс —вот уж кто не спал эти дни. И тебе, кстати, тоже надо выспаться. — Он похлопал по спине Марка. — Иди спать — утро будет сложное. Утром, если ничего не изменится, придет хирург.
— И?
Вэл выдавил из себя:
— И потом нам придется судорожно придумывать, как удержать Йена в этом мире.
— Валентайн? — Марк нахмурился — он не понял связи.
— Для мага руки — это все, — пробормотал Вэл и вышел из своей спальни.
В комнате Йена было хорошо натоплено. Пахло травами, корой дуба и мокрым, сонным по утрам лесом, а еще кисло потом, нездоровым телом, гнилью и злом. Гуляющие по комнате сквозняки не могли прогнать запахи болезни прочь.
Аликс как раз поила Йена желудевым напитком — осторожно, уговаривая, как малыша, по капельке, иногда обратно стекающей изо рта. Чтобы не отвлекать Аликс, Вэл сел в кресло у камина, глядя, как пляшет огонь в топке. Пламя обещало силу, пламя обещало мощь, но прогнать болезнь оно было не в силах. Что ж за дар такой — сеять смерть. Проклятый Лесной король! Посмеялся же он над Шейлами.
Умыв Йена, Аликс отнесла чашки и грязные полотенца на кухню — Вэл в который раз удивился её поведению. Лэсы и лары не сидят так самоотверженно у постели больного и уж тем более не ухаживают сами за лежачими. Для этого есть сиделки.
Он поймал вернувшуюся Аликс за руку и утащил к себе в кресло, прижал, спрятал её в объятьях, словно пытался оградить от мира. Только мир-то недобрый рядом. Дышит затаенно, стонет, иногда шевелит рукой в промокшей повязке и снова стонет. И умирает. И надо решать, что же делать дальше.
Аликс уперлась носом Вэлу в основание шеи, щекоча своим горячим дыханием.
— Вэл, я…
Он погладил её по голове:
— Я знаю. Ты любишь его. Ты без него не можешь. И я не могу… Ты будешь с ним, хоть он и будет дико брыкаться, особенно если… — он все же не договорил. Если бы ему ампутировали руку, он бы не брыкался. Обычному-то человеку без правой руки не жить, а магу… Для мага это конец всего. Вэл бы не смог жить без руки. Йен… Йен, сложно сказать, сможет или нет — Вэл его до сих пор не понимал. Он сменил тему: — Я помогу, Аликс. Мы будем вместе бороться за него и его жизнь.
Она кивнула, крепче обнимая и будя ненужные желания.
— Спасибо за понимание, Вэл…
— Как ты тут, малыш, со всем справлялась?
Аликс честно призналась:
— Никак. Лэс Нильсон очень хороший дворецкий, я бы без него ни с чем не справилась. Я… Он спрашивал меня о ремонте утренней гостиной…
Вэл вздрогнул, вновь вспоминая собственное бессилие, когда он стоял над двумя обожженными мужчинами, вспоминая собственную злость, вспоминая кровь на каминной полке и сонных Сержа и Марка. Кто-то из них вызвал целителей, а кто-то магов, арестовавших его. Вэл так и не уточнял, да и неважно было, кого именно вызвал по телефону Марк.
— …и я сказала, что хочу утреннюю гостиную в голубых тонах. Это же…
— Это твое право, малыш. Я же говорил — целый особняк в твоем распоряжении, делай с ним, что хочешь.
Аликс резонно напомнила:
— Но мы же разводимся. И я уйду отсюда.
Вэл прикрыл глаза — она говорила все верно, но…
— Йен под моей защитой, малыш. Да и я обещал, что не брошу тебя на произвол судьбы. Так что твори с особняком все, что пожелаешь.
Она вздохнула:
— А стены в бывшей комнате Сержа мы решили с лэсом Нильсоном снести — там будет холл с видом на сад. Поставим кресла, столы, мольберт… Быть может, ты снова будешь рисовать.
— Очень сомневаюсь, — честно признался Вэл.
— Или твоя жена… — очень тихо сказала Аликс.