Верн вздохнул:
— Мой род был фитомагами. Думаешь, мы не знаем, чем питаются некоторые растения и деревья?
— Уж точно не людьми. — Вэл начал разливать эликсир по пробиркам, боясь разлить мимо.
— Друг, — рассмеялся Верн. — Знаешь, почему погибли деревья в твоем саду?
— Ушла магия леса.
— Вовремя свежей плотью не покормили! — сурово припечатал его Верн. Вэл даже вздрогнул — не ожидал он такого от всегда мягкого и спокойного Верна. — Чернокрыльник я в оранжерее выращиваю на земле, удобренной плотью… Лошадиной, не человеческой, не смотри так ужасающе, но иначе не вырастить его. Чем питается златодар, ты знать не хочешь.
— Эм?
Верн, заложив ногу на ногу, пояснил:
— Я еще хочу сохранить нашу дружбу. Так сказку продолжать?
— Продолжай. — Вэл отставил в сторону пустую бутыль и присел на край стола.
— И решил старик, что пришло его время лечь под корни деревьев, да увидел вдруг горящий в воздухе фонарик.
— …синий-пресиний, — подхватил нить истории Вэл. — Знаю: и привел его фонарик в сердце бо…
Верн его оборвал:
— Домой привел его фонарик. Домой, Валентайн! Имей совесть — не лезь в чужие сказки. Заповедный лес не сплошное добро, но и Фонарщики-Шейлы отнюдь не законченное зло.
Вэл качнул головой:
— Твоя сказка делу не поможет — это не та магия, что создаст эликсир.
— Просто приведи Йена домой — это тебе по силам, ты же Фонарщик. Твой дар где-то спрятан под пеплом огня, но он есть в тебе, ведь огонь — это свет, а свет — это…
Вэл потер висок, в котором поселился дятел, стучавший и стучавший головной болью:
— …Фонарщик. Что ж, логика какая-никакая в твоих словах есть, только вот… Сложно сказать, как это будет сочетаться с практикой.
С практикой логика Верна никак не сочеталось — первые три пробирки закипели, стекая грязными потеками стекла на стол. Огонь, он такой, трудноподчинимый.
Пришлось звать Аирна, Даринель, Марка и парочку жукокрылов, которые обладали магией. Впрочем, это тоже не помогло эликсиру стать алым. Ни у кого не было нужной магии — фитомагия ушла из мира вслед за погибшим эльфийским королем.
Аликс, которая сама спустилась в лабораторию из спальни Йена, вытащила из кармана юбки желудь с третьим, главным даром. Что там прячется в желуде, она не знала, но отдала бы все, лишь бы Йен жил. Она пошла на кухню и, смолов желудь, сама сварила кофе. Даже если в желуде были крылья, даже если в желуде было её счастье, даже если в желуде была её жизнь, она ни о чем не жалела.
Вэл только удивленно выгнул бровь — он знал, что желудей осталось очень мало, и в каждом из них нуждался Йен:
— Ты уверена, что это мне? — он разглядывал красивую чашку в её руках.
Аликс лишь кивнула — горло сжало спазмом, что ни слова выдавить из себя она не могла. Руки подрагивали, а сердце трепыхалось где-то в голове — если и это не поможет, то не поможет уже ничто.
Под пятью парами глаз, сиявших надеждой: Аликс, Верна, Марка, Аирна и Дари, — Вэл выпил напиток, оказавшийся безумно сладким, как никогда до этого. Но все равно только последняя мензурка с эликсиром мигнула алым, приобретая странный синий цвет.
Верн, неизменный оптимист, улыбнулся:
— Что ж, это тоже результат. Пошли выпоим Йену.
— А если отравим? — сложил руки на груди Вэл.
— Небеса, дружок, откуда в тебе столько пессимизма.