Уколы стимуляторов, короткие перерывы на еду и глоток свежего воздуха, редкий сон — Вэл позволял себе поспать всего пару часов, не больше, и огонь, огонь, огонь, даже если не было видно пауков — нельзя пропустить возможные паучьи кладки. Рядом работал Марк, усталый, заросший, грязный, и Вэлу только оставалось надеяться, что он хоть на каплю выглядит лучше брата — Йен даже в самые свои худшие моменты все же так отвратительно не смотрелся. Будет стыдно показываться на глаза Аликс.
Короткие записки из дома, написанные красивым, изящным почерком Верна — у Аликс плохо получались записки, буквы скакали, и вечно капали кляксы, и она оставила это пустое занятие. Вэл понимал её — уход за Йеном требовал от Аликс всех её сил.
«Только бы он выжил, этот дохлый фей! Сам прибью за неумение отступать…» — думал Вэл, читая очередное сообщение Верна о том, что констебли пошли на поправку и уже переведены в больницу, а попавшие в сети пауков лары покинули его дом еще в первый день, с явным неудовольствием вкусив желудевого кофе. Кажется, гостеприимство барона Гровекса им не пришлось по вкусу. Вэлу хотелось шипеть от бессилия — на них переводили такие нужные Йену желуди, но лары такое не ценят. О судьбе трех самых пострадавших женщин Верн не писал, Вэл и сам понимал, что их, скорее всего, уже проводили в последний путь…
Только под вечер восьмых суток он попал домой. Именно домой — пока он чистил город от пауков, Нильсон привел в порядок старый особняк, перевозя в него все так же находящегося в беспамятстве Йена и уставшую Аликс.
Возвращаться домой было приятно — дорожки занесло вновь выпавшим снегом, и воздух приятно пах чистотой, апельсиновые деревья, посаженные перед особняком еще прадедом Верна, знаменитым фитомагом, сияли глянцевыми, зелеными листьями — им даже морозы были нипочем. Окна особняка искрились в темноте зимнего вечера яркими огоньками — кажется, Нильсон уже начал украшать дом к новогодним торжествам. Скоро праздники, и Вэлу отчаянно хотелось верить, что с Йеном все будет хорошо. Этот фей не посмеет омрачить праздники. Вэлу хватило одного обжигающего, в буквальном смысле слова, взгляда Маккея, чтобы понять, как он был неправ в деле охраны эль фаоля.
Вэл медленно поднялся по крыльцу. Марк опередил его, уже нажимая кнопку электрического звонка.
Только что нанятый лакей чуть не спустил их с Марком с крыльца, высокомерно заявив:
— Милостыню подают с черного хода!
Он принялся закрывать дверь, заставляя Вэла хохотать от безумия ситуации — хозяина отказывались пускать домой!
Марк плечом выбил почти закрывшуюся дверь:
— Это милар Шейл, тупица! Позови лэса Нильсона, если не веришь…
Лакей застыл, удивленно хлопая глазами, когда бледная от недосыпа милара Аликс кинулась в объятья чумазого, вонючего, бородатого бродяги.
— Вэл… Ты дома… Наконец-то ты дома.
— Фей жив?
Она всхлипнула, прижимаясь сильнее к грязному пальто:
— У него сейчас врач — Верн вызвал.
***
Вэл не стал приводить себя в порядок, только быстро поменял костюм и умылся, чтобы уж совсем не пугать врача. Тот оказался весьма худым мужчиной в возрасте. Хорошо одетый, с незакрашенной сединой в черных волосах, с умными, внимательными глазами, с крепкими, чистыми руками, с хорошо ухоженными для мужчины ногтями. Он при виде Вэла отстранился от лежавшего в кровати с закрытыми глазами Йена и представился:
— Янг. Добрый вечер! С кем имею честь разговаривать?
Шейл протянул ладонь для рукопожатия:
— Я лар Шейл, доктор Янг.
Тот лишь поправил его, пугая:
— Я лэс Янг. Не доктор. Вам не сказали? — Он явно заметил, как побелел Шейл.
Янг не был доктором. Он был хирургом. Хоть эту отрасль медицины уже сто лет как признали официальной наукой и разрешили обучаться в Колледже, называться после обучения докторами они до сих пор не имели права. И, эльфы их забери, кажется, они даже гордились отсутствием научной степени!
— Значит, вы хирург.
Аирн, хмуро сидящий в кресле у кровати Йена, лишь сверкнул глазами — Дубовому листку, обычно улыбчивому и веселому, было явно плохо.
Янг спокойно подтвердил:
— Да, милар. Меня пригласил лар Гровекс для консультации, хоть целитель, пользующий лэса Вуда был против.
— И что вы можете сказать про состояние лэса Вуда? Он мой лучший друг, я несу ответственность за него.
Хирург твердо посмотрел на Вэла: