— У тебя есть.
— Нет, — резко возразил Вэл. — Моя магия — уничтожение. Огонь тут не поможет.
— Вы же еще были фонарщиками, — зря напомнил Верн.
Вэл подошел к бару и налил в два бокала легкое золотое вино из Ларисии. Как бы он сейчас не ненавидел Ларисию, породившую Сержа, ви́на там были самые лучшие.
— Держи, — он протянул бокал Верну и сел на диван, глядя в погасший, еще нечищеный камин. Вэл сделал глоток и прищелкнул пальцами, зажигая магический огонь к топке. — Садись.
— Дружо-о-ок… Вы же были фонарщиками.
Энтузиазм Верна стал сходить на нет. Вэл пробормотал:
— И ненавидели этот дар. Этот дар ужасен —заводить в болота людей. Путать, заставлять верить в спасение и топить в сердце болот.
— Все не так ужасающе.
— Поверь, все гораздо хуже. И мы уже столетия четыре как не использовали этот дар. Быть может, его и нет в нас — Лесной король мог забрать.
Верн без сил опустился на диван рядом, крутя так и не пригубленный бокал в руках:
— Ты уверен?
— У тебя же нет дара.
— Но мои предки им усиленно пользовались, и последний Лесной король помнил о нашем даре. Помнил ли он о вашем, чтобы забрать его, тот еще вопрос.
— Верн…
— Но ведь попытаться же стоит, — немного жалко закончил Верн.
Вэл напомнил, залпом выпивая вино:
— Для начала надо сварить эликсир, а там множество ингредиентов, которых днем с огнем не сыщешь. И где мы ночью будем искать корень златодара или семена чернокрыльника?
— Уже! — Верн вскочил и подошел к столу, на котором стояла большая бутыль. — Не поверишь, у меня в оранжерее чего только нет. Правда, пришлось весь златодар выкапывать, так что второго шанса у нас нет.
Вэл тоже встал и подошел к своему столу, опираясь на него руками и как врага рассматривая бутыль, где плескалось зеленоватое нечто. Он помнил — эликсир должен был быть ярко-алым и светиться в темноте.
— У нас и первого-то шанса нет, Верн.
— Дружок… Хочешь, я рассажу сказку?
Вэл пошел к книжному стеллажу и потянул за рычаг, открывающий вход в потайную лабораторию:
— Рассказывай, пока я буду разливать по порциям. Испортить сразу весь эликсир не хотелось бы.
— Вот так бы сразу! — Верн подхватил бутыль со стола и бережно пронес её в потайную лабораторию, с любопытством рассматривая старый диван у стены, большой стол, заставленный перегонными кубами и лабораторной посудой, множество полок с коробками, в которых хранилось что-то интересное. — Ого, это и есть твое таинственное логово?
— Сказку, Верн, — напомнил Вэл, зажигая газовую лампу на стене и доставая чистые пробирки с одной из полок.
Верн, поставив бутыль на стол, сел на диван и тихо начал:
— Однажды заблудился в лесу старик. Видать, время пришло — старость она такая: слабость, зависимость от родни, болезни. Лес был голоден и ждал его гибели, водя кругами — снова, снова и снова, ожидая, под какое же дерево ляжет старик, давая сил новой поросли. Заповедный лес не зря не любили, Заповедный лес не зря боялись — войти в него легко, да тяжко выйти, любил лес кровь и плоть.
Вэл качнул головой:
— И ты туда же… Заповедный лес — лучшее, что было на островах.