Средний возраст: читать начало книги онлайн

Детектив говорит, что опаздывает на следующую встречу, благодарит Риту за ужин и беседу, пожимает руку Лёше и прощается.

С балкона Лёша наблюдает за удаляющейся фигурой. Небо стало бархатно-синим. Голубь всё-таки насрал на подоконник. Через открытую дверь Лёша кричит жене, чтобы она подошла с тряпкой. Но Рита снова разговаривает с кем-то по телефону. Достав пачку чипсов из тайника, Лёша откусывает кусочек и делится с голубем.

Не от мира сего

В кухонном шкафу снова ничего не найти. На нижней полке выстроились в ряд прозрачные банки с золотыми крышками. В банках: отборная греча, рис для плова, чечевица, фасоль, овсянка. Между банками – дорожка сахарной россыпи. Дочь снова не закрыла сахарницу. Снова ела сахар. Вредный сахар, вредная дочь.

На верхней полке хранится запрещенка. В первом ряду – печенье «Oreo», зефир, чипсы. Половина пачек вскрыта. Где-то здесь должны быть сухарики. Именно сухарики попросил принести Андрей. На столе, заставленном шестью видами закусок, горячим, салатами и брускеттами, не хватает только сухариков с хреном.

Ольга ненавидит запах хрена.

Ольга ненавидит хрен.

Ольга ненавидит дни рождения мужа.

Ольга открывает и закрывает дверцы шкафов, которые не издают звуков. Хочется шума, и она открывает окно. Вечернее небо за окнами кухни кажется застывшим и пустым. Время от времени с улицы доносятся звуки: стук захлопывающейся двери машины или обрывок разговора. Кухня наполняется воздухом, щеки перестают гореть. Птицы, идущие с севера на юг. Птицы, идущие с юга на север. Конец апреля в этом году подозрительно теплый, некоторые птицы уже вернулись домой и теперь сидят на еще голых ветках.

Мама всегда говорила: «У каждой женщины есть своя комната, и комната эта – кухня. Там она проводит больше всего времени, там она хозяйка». Столешница и фартук Ольгиной комнаты сделаны из натурального камня. Материал фасадов – medium-density fiberboard. Ручки – латунь. Светодиодная подсветка встроена в профиль и интегрирована в корпус верхних шкафчиков. Камень похож на оникс. Он холодный, гладкий и бескомпромиссный.

Андрей не принимал участия в дизайне кухни – одновременно с ремонтом квартиры полным ходом шел ремонт его ресторана. Он выдал жене контакты дизайнера, деньги и полную свободу творчества, но иногда всё же проверял качество работы и оставался недоволен. Для любителей современной классики неплохо, дорого, надежно, но избито. Ольга кивала и вспоминала кухню своего детства – вот что такое «избито». Сейчас кухня заставлена коробками с подарками. Андрей приносит сюда охапки цветов и пакеты, ставит прямо на стол. Неочевидный выбор для складирования. Наверняка он просто забыл, что в квартире есть другие помещения. Большую часть времени он проводит на кухне, в ванной или спальне. А живет Андрей в офисе.

Ольга отпивает из бокала белое вино, которое уже не кажется кислым. Интересно, сколько времени прилично искать сухарики? Она смотрит на тонкие золотые часы на запястье – прошло пятнадцать минут. Наверняка Андрей забыл, зачем отправил жену на кухню. Если подумать, ничего ужасного не случится, просиди она тут до утра. Даже интересно, где могут храниться сухарики и откуда они появляются в доме? Покупками всегда занимается она, и речи быть не может, чтобы она положила в одну корзину с лососем, шпинатом и гречишным чаем пачку «Кириешек». Получается, Андрей покупает их сам. Значит, может покупать и всё остальное. Тогда почему уже десять лет за покупки отвечает Ольга?

На кухню заходит лучший друг мужа Лёша. На нем черная футболка Андрея. Ольга купила ее в прошлом месяце, когда возила дочь на шопинг. Тогда поругались из-за пустяка. Сашка выбрала огромные джинсы и худи – одевается в школу только так – и попросилась на фудкорт. Заказала картошку фри и бургер. Ольга – маленький капучино, который готовили дольше остального. Разозлилась, сорвалась на дочери. Сашке не терпелось поехать домой и досматривать хоррор-сериал, а Ольге просто хотелось выпить капучино. Сейчас дочь вместе с гостями в гостиной. Свекровь привезла для внучки очередную флисовую пижаму и книгу про театр.

Лёша говорит, что Андрей потерял жену.

Ольга смеется. Конечно, потерял.

Лёша поздравляет ее с днем рождения мужа: только такая женщина, как она, – женщина-муза, женщина-вдохновение – может дать мужчине силу добывать, защищать и оберегать.

Ольга смеется.

Лёша и Ольга возвращаются в туман гостиной. Андрей машет рукой, будто встретил приятелей на улице. Серые шорты и рубашка, которую он надел вопреки уговорам, помялись. Андрей тоже. Гости стучат вилками и каблуками. Музыка разливается по комнате, по бокалам – вино. В руке Андрея блестит стопка.

Ольга протискивается мимо свекрови, улыбается, но улыбки оказывается недостаточно. Жестом свекровь просит наклониться. Сейчас самый подходящий момент, чтобы спросить о здоровье Андрюши. В последнее время сын кажется ей каким-то нервным. Проблемы на работе? К тому же появилась седина. С правой стороны значительно больше. Может, Ольга запишет его в салон? Мужчинам тоже важно следить за собой, тем более Андрюша – большой начальник. В свои сорок пять добился всего, о чем только можно мечтать.

Свекровь по очереди поправляет юбку-карандаш на бедрах, бант на блузе, волосы, заколотые наверх. Макияж поправлять уже бессмысленно: она так часто плакала, слушая тосты, что розовые тени скатались тонкой полоской посреди морщинистого века, а тушь отпечаталась под глазами.

Свекровь по щепотке засыпает Ольгу вопросами, смотрит на часы на стене и убегает в прихожую. Она скользит по паркету, но не падает. Через несколько минут в гостиную вплывает двухэтажный шоколадный торт с зажженными свечами. Торт тяжелый, свекровь прижимает его к груди, как младенца. Гости хлопают в ладоши, а свекровь поет «К сожаленью, день рожденья…». Ольга смотрит на Андрея и пожимает плечами. Идея торта принадлежит свекрови.

Легкие Андрея наполняются воздухом, он дует на свечи.

Красивая и ужасная сцена: Андрею только исполнилось сорок пять, но его сорок пять уже горят.

Ольга пытается вспомнить, какую картину ей напоминает сцена в гостиной, и делает из пальцев рамку – складывает их в виде прямоугольника. Андрей выходит из рамки и наклоняется к торту. Он задувает свечи: щеки похожи на надутые шарики, которые лопаются, выпуская воздух. Гости аплодируют.

Сияли звезды

Какое-то время Лена водит указательным пальцем по воздуху. Затем опускает руку, динамично встряхивает и называет число – семь. Количество звезд на небе. Лена вспоминает, откуда у нее эта привычка. В детстве родители бесконечно грызлись – приходилось прятаться на балконе, чтобы не попасть под горячую руку или сковороду. На балконе Лена считала звезды и разбивающиеся о стену тарелки. Черное небо всегда завораживало Лену. Завораживает и сейчас, хотя звезд практически не видно. Люди смотрят на небо только в двух случаях: когда влюблены и когда несчастны.

Лена влюблена. Она благодарит детектива, который согласился приехать в полночь – другого времени у нее просто не нашлось. Работа архитектором предполагает поздние разъезды на объекты, вечные синяки под глазами и две пачки сигарет в день. Бросать курить так же бессмысленно, как уговаривать клиентов не экономить на материалах. Чем больше они экономят, тем меньше Лена спит. Детектив слушает и понимающе кивает. Он тоже много курит – начал еще в студенчестве, хотя занимался спортом. Сейчас он протягивает Лене раскрытый портсигар, наполовину заполненный «Marlboro».

Они встретились на парковке, выкурили по две и пошли в сторону нового дома. Фасад фисташкового цвета, но в темноте все дома одинаково черные: вдоль высокого забора и недавно высаженных деревьев, по глянцевому асфальту, от которого вверх вздымается пар. Несколько раз Лена поднимает ногу и проверяет, не осталось ли следов на подошве лоферов. Рабочие еще не закончили укладку покрытия – в конце улицы стоит каток, из раскрытой пасти выглядывают накиданные тряпки, инструменты. Лена говорит, что строители прямо тут и живут. В вагончиках. Иногда она покупает им сигареты.

Листья на худых деревьях блестят, как люстры в окнах первых этажей. Высокий прямоугольный фонарь освещает главный вход здания рассеянным лучом света. В тени остается то, что не должны видеть внутрь входящие. Дверь в парадную открывается медленно и беззвучно. Так же беззвучно лифт поднимает их на одиннадцатый этаж. На этаже две квартиры. Зеркала холла полностью покрывают одну из стен, вытягивая пространство. Лена поправляет челку. Бледное лицо с двумя извилистыми морщинами вдоль лба. Светлые волосы, уложенные красивыми волнами. Лена задерживается у зеркала, чтобы рассмотреть детектива. На нем темные брюки и легкая куртка. Он улыбается одними глазами. Красивый мужчина. На вид сорок лет.

Лена открывает дверь квартиры. Запах внутри идентичен запаху парадной. Она скидывает туфли, протирает подошву влажной салфеткой и уходит в ванную, бросив на ходу, что сейчас вернется. Детектив остается ждать у двери. Отсюда квартира кажется почти пустой: минималистичная мебель, белые стены, большие окна, через которые в комнату проникают узкие полосы света. На полу прихожей – идеально чистый ковер. Детектив по очереди поднимает ноги, чтобы проверить, не оставил ли он следов. Лена возвращается из ванной и предлагает выйти на террасу. Нужно только захватить вино и пару пледов.