Я улыбнулась:
— Прекрасный выбор. Я сама без ума от сладкого. Больше всего люблю мармелад — особенно клубничных Sour Patch. Могу жить на одних мишках Gummy. Но шоколад — моя вторая любовь. Как-нибудь сходим в The Pop за двойными шоколадными шейками. Они волшебные.
В глазах Хейден мелькнул интерес, но она тут же его спрятала.
— Ты ведь не просто так пришла?
Прямо к сути. Умная, внимательная — с нужной поддержкой она могла бы добиться чего угодно.
— Хотела рассказать, что происходит и что может быть дальше.
Хейден выпрямилась, мгновенно собранная.
— На Рене подали обвинения?
Я заметила, как она не произнесла «мама».
— Да. Её отпустили под залог, пока суд решает, что делать дальше. Но если вдруг увидите её поблизости — сразу сообщите мне, Маккензи или в школу, ладно?
Грейси придвинулась ближе к Хейден, и та обняла её за плечи. А глаза Клем вспыхнули злостью.
— Мы же не вернёмся к ней?
— Мы делаем всё, чтобы этого не случилось. Но последнее слово за судьёй. Возможно, он захочет поговорить с вами. Только если вам будет комфортно, — объяснила я.
Пальцы Клем сжали карандаш.
— Я поговорю. Расскажу всё, какая она.
— Клем, — тихо сказала Хейден. Грейси шмыгнула носом.
— Это правда. И я больше не собираюсь молчать, — резко бросила Клем.
Хейден протянула руку:
— Хорошо. Только не сейчас. — Она посмотрела на меня. — А Лес? Мы ведь не пойдём к нему?
Перед глазами всплыл тот небритый мужчина у мотоцикла.
— Нет. Не пойдёте.
— Потому что он не хотел нас? — в голосе Хейден зазвенело ледяное раздражение.
Всё внутри сжалось. Ни один ребёнок не должен чувствовать себя нежеланным — особенно от тех, кто обязан любить.
— Он понимает, что не сможет дать вам жизнь, которую вы заслуживаете.
Хейден усмехнулась:
— Значит, нас ждёт система.
— Есть разные варианты, — ответила я спокойно. — Один — я подыщу вам семью для долгосрочной опеки. Но есть и другой.
— Какой? — насторожилась она.
Сердце колотилось в груди. Я готовилась перевернуть их мир.
— У вас нашёлся родственник, который хочет подать заявление на опеку. Сводный брат. Кайлер Блэквуд.