Телефон пискнул раньше, чем я успела потянуться за сумкой.
Ноа: Я бы поехал с тобой.
Ноа: Можешь подождать? Я подъеду.
Я взглянула на мужчину — он уже смотрел на меня, настороженно, с прищуром. Слишком поздно.
Я: Всё нормально. Он снаружи, опасности нет.
Ноа: Напиши сразу, как закончишь. Нет, позвони.
Я поморщилась. Нечестно было перекладывать на него ответственность, но я бы сделала то же самое ради него.
Схватив сумку, я вышла из машины и нажала на брелок. Мужчину я узнала сразу — по фото из досье. Лес Дженсен. За плечами у него целый букет: хранение наркотиков, угон, вооружённое нападение, избиение. Всю жизнь то садился, то выходил — почти копия бывшего Рене, отца Кая, Рекса Блэквуда.
У Рене был определённый тип — самый худший из возможных.
Лес поднялся, окинул меня взглядом с головы до ног, будто я стояла перед ним голая, хотя на мне были широкие брюки и плотный свитер. Солнце грело, но на улице не больше десяти градусов.
— Вам помочь? — спросил он хрипло.
— Лес Дженсен?
— Смотря кому надо.
— Я Фэллон Колсон. Работаю…
Его зелёные глаза сузились.
— Это ты мне названиваешь без конца.
— Виновна, — попыталась я сохранить спокойствие. — Я хотела…
— Может, я бы и ответил, знай я, что ты такая симпатичная.
Скулы свело, мышцы задергались под кожей.
— Хотела поговорить с вами о ваших дочерях — Хейден, Клементина и Грейси. Их изъяли из семьи.
Пальцы Леса, перепачканные смазкой, сильнее сжали какой-то ключ.
— Что эта сука натворила на этот раз?
Похоже, любви между ними не осталось, но я постаралась не выдать эмоций.
— Ей предъявлены обвинения в жестоком обращении с детьми, создании опасных условий, нападении и хранении наркотиков.
— Её проблемы, — буркнул он и снова наклонился к мотоциклу, будто разговор его не касался.
Я крепче сжала ручку сумки.
— Мы подаём прошение о лишении Рене родительских прав.
— Правильно делаете.
— В таких случаях мы обращаемся к ближайшим родственникам — узнаём, не хотят ли они взять опеку.
Лес взглянул на меня.