– Сочувствую.
– Ты один в семье? – Она постаралась перевести разговор на него, чтобы не поддаваться своей слабости. Да и какой из мелкого слуги друг?
– Нет. У меня брат и сестра. Ну и… нянечка. Хотя сестра уже выросла. И я все еще поражаюсь тому, как быстро…
– Я тоже! Удивляюсь младшему брату. Он совсем недавно умещался у меня на руках, а теперь уже кадет. Я, конечно, рада, но все так непривычно. Наверное, я просто не могу перестать воспринимать его ребенком.
Севаре очень хотелось дать себе подзатыльник. Вдруг хоть это заставит ее смолкнуть. Разумеется, ей хотелось бы иметь поблизости человека, который выслушал бы ее, но не такого же… охлестыша!
– Понимаю. Представить не могу, что наступит время, когда и моя младшая сестра пойдет замуж. Я ведь помню ее совсем малюткой. Слишком странно будет видеть ее в таком образе.
– Точно! – Севара почему-то очень обрадовалась, что ее поняли. Последний раз так понимала ее бабушка, отправляя на север. В ее глазах было безграничное понимание, почему внучка не желает быть невестой для незнакомца, которого бы выбрали без нее. – А мой старший брат был не против выдать меня хоть за кого. Мол, «в хорошие руки отдаем»!
– Ты же не товар.
– Именно! Я то же сказала! – Севара едва не подпрыгнула на месте. – А он… Не знаю… Напомнил мне отца. В плохом смысле.
– Ага, подражание отцу. Как знакомо, – тяжело вздохнул Неждан. – Мой старший тоже иногда напоминает его. И не в лучших качествах. Не то чтобы у меня отец плохой, он ничего. Суровый, но справедливый. Иногда даже добрый, хотя по нему не скажешь…
– Ты с любовью о них говоришь, – заметила Севара. Она все еще чувствовала обиду на отца и брата, из-за чего не могла так же ласково говорить о семье.
– Они все неплохие. Хотя самая замечательная – наша младшенькая. Баловница, но в ней все души не чают. Нянюшка вовсе не нарадуется.
– Она самая младшая из вас?
– Да. Поздний ребенок.
– У меня тоже любимец самый младший. Его зовут Яшар. Он очаровательный, хотя и проказник… – Севара встрепенулась, поняв, что глупо улыбается, глядя в пространство. Она отставила пустую кружку. Слишком много она рассказала, а теперь жалела. Потому что завтра новый день, потому что Неждан – слуга, потому что он теперь знает ее лучше. Она будто обрушила часть защиты. Теперь он сможет ударить больнее, если захочет.
Нет. Нельзя так близко подпускать к себе людей. Севара сильная и сама справится со всем. Незачем праздно болтать. Тем более с кем-то вроде него.
Неждан, почувствовавший напряжение, встал. Поставил чашки на поднос и тихо произнес:
– Я никогда бы не стал причинять вред, пользуясь чужим доверием.
Севара вздрогнула. Он словно бы мысли ее читал. Как он?..
– Вижу, как вы заволновались, захотели уйти. Предположил. Неверно?
– Твоя проницательность раздражает.
Неждан негромко засмеялся, пряча улыбку в кулак. Затем взял поднос.
– Тогда добрых снов, госпожа. Приятно посидели. И знаете… Я рад, что тем вечером заглянул в ваше окно.
– Я тоже рада, что ты заглянул в окно…
Он вскинул брови.
– Н-не то чтобы… В общем, не пойми неправильно, просто я ожидала другого гостя. Тот намного неприятнее тебя.
– «Намного неприятнее»? То есть я не настолько, но все же неприятный? – Неждан вновь заулыбался, будто услышал комплимент.
– Ужасно неприятный, – не моргнув глазом солгала Севара, поднимаясь по лестнице и оставляя мятный аромат за спиной.
Ни за какие коврижки она бы не созналась в том, что эти несколько промежей в компании Неждана были одними из самых уютных за все дни, проведенные в поместье. Стало немного жутко, когда Севара вдруг подумала: «Уж не влюбляюсь ли я? И в кого? В слугу? Симпатичного, умного, доброго, но… слугу». Нет. Вовсе нет. Просто разоткровенничалась случайно, а он поддержал разговор и… Ничего такого.
Севара считала, что мысли не дадут покоя, однако уснула, стоило только лечь, и никакие пугающие видения не тревожили ее.