Телефон падает на стол, экран гаснет.
В квартире становится слишком тихо.Даже часы будто перестали идти.Я не плачу.
Слёзы были бы легче.А это – не боль, это пустота.Словно внутри выжгли всё, оставив только холодный пепел.Не знаю, сколько я сижу так – минуту или час.
Телефон лежит на столе, экран погас, а вместе с ним будто потух и весь мир.За окном шумит улица: сигналят машины, где-то лает собака, кто-то смеётся.Жизнь продолжается.Только не во мне.Я поднимаюсь механически, будто тело само вспоминает, как двигаться.
Наливаю воду, она переливается через край стакана, капает на пол – я не вытираю.Пью, не чувствуя вкуса.Потом сажусь у окна.
Солнце бьёт прямо в глаза, и я морщусь, но не двигаюсь.Внутри пусто. Даже боль ушла, оставив только звон в голове.Как будто что-то оборвалось и теперь просто не звучит.Часы на стене тикают, но стрелки словно не двигаются.
Я не могу понять – утро ли, день, вечер.Всё смешалось в одну вязкую, бесцветную массу.Мне хочется позвонить кому-нибудь, но я не знаю – кому.
Мама с папой в санатории, и я не могу сказать им это.Сергей далеко.Рома…Имя режет горло. Я прикусываю губу, чтобы не выдохнуть его вслух.
Я не помню, как прошёл день.
Солнце двигалось по стене, потом потухло.Шум за окном сменился тишиной.И где-то между этими сменами света я перестала ждать.Не потому что поверила – потому что устала.Когда стемнело, я закрыла окно.
В квартире пахло пылью и холодным чаем.Я легла на кровать, не раздеваясь, и впервые за долгое время не плакала.Просто смотрела в потолок и думала:если боль – это то, что доказывает, что мы живы,значит, я всё ещё жива.Глава 60
Месяц пролетел незаметно.
Лето сменила осень – не ярко, не золотом, а просто чуть более холодным ветром по утрам, более тёплой курткой на плечах и листвой, которая еще держится, но уже готова сдаться.Я еду в университет в утреннем вагоне метро.
Не в толкучке – время выбрала специально, чтобы не касаться людей.Руки в карманах, взгляд в окно, где темнота туннеля мелькает, как пустые кадры.За этот месяц я научилась жить так, чтобы никто не трогал самое больное.
Снаружи – спокойно.Внутри – тихо, как в комнате, где выключили звук.Метро выносит меня наверх.
На ступеньках университета кто-то смеётся, кто-то пьет кофе, кто-то ищет глазами кого-то нужного – всё как всегда.И я – тоже здесь.Как будто вернулась в жизнь, которая не ждала меня, но и не отвергла.Света стоит у входа – шарф вокруг шеи, волосы собраны, лицо спокойное.
Она изменилась. Не внешне – внутри.Мы не говорили об этом прямо.
И не нужно.– Мы опаздываем, – напоминает она, когда я подхожу.
Тон мягкий, без упрека.Просто факт.– Знаю, – отвечаю я так же спокойно.
Мы заходим в здание вместе.
И тишина между нами уже не неловкая.Она – как поддержка, которую не надо объяснять.В аудитории я сажусь у окна.
Свет ложится на парту, стекло чуть запотевшее из-за перепада температуры.Преподаватель что-то пишет на доске, студенты листают конспекты.А я смотрю на улицу.
И вижу, как с ветки падает первый жёлтый лист.Один.Слушаю лекцию, но слова падают мимо – как зерно на асфальт.
Тетрадь заполнена строчками, написанными автоматически – я не помню, как выводила их.После пары Света предлагает пообедать.
Мы сидим в столовой, деревянные столы, пластиковый шум подносов, запах тушеных овощей.Запах – слишком сильный.
Внутри будто что-то переворачивается.Я откладываю вилку, делаю глоток воды.
– Ты опять не ешь, – мягко замечает Света.– Не хочется, – отвечаю.
И сама слышу, что это неправда.Она молчит. Раньше Света суетилась, оправдывалась, пыталась быть удобной.
Теперь – просто сидит рядом.Она меняется.Это видно во всём: в осанке, в волосах, даже в том, как она смотрит – прямее.Я отворачиваюсь к окну – и в этот момент слышу шаги.
Сергей.