Надвигается буря: читать начало книги онлайн

Приход де Безанваля подтвердил опасения Роджера, что его могут осудить, не выслушав, и отправить томиться в крепость. Он был уверен, что, если бы королева решила дать ему возможность оправдаться, она послала бы за ним не полковника гвардии, а де Водрея или кого-нибудь еще из своих приближенных дворян.

Едва слышно выразив свою покорность, он вылез из кровати и, одеваясь, принял решение переносить несчастье по возможности стойко. Де Безанваль снова вышел в гостиную, и Роджер через несколько минут присоединился к нему. Войдя в комнату, он увидел, что полковника сопровождают двое крепких немецко-швейцарских солдат, которые стояли у двери по стойке «Смирно!», вытянув руки по швам. При одном взгляде на них последняя надежда Роджера угасла, но он улыбнулся де Безанвалю и отвесил изящный поклон, прежде чем занять место между двумя гвардейцами.

Полковник отдал приказание, и маленький отряд, выйдя из комнаты, двинулся размеренным шагом по коридору. Де Безанваль замыкал шествие, а его люди, по-видимому получившие инструкции заранее, молча миновали первую лестницу, обогнули с внутренней стороны Овальный двор и направились в галерею, ведущую к королевским приемным.

Только что закончилась игра у королевы, и несколько дам и кавалеров как раз выходили от нее, собираясь разойтись по своим комнатам. Все они оглядывались на Роджера, когда его проводили мимо, и несколько знакомых мужчин приветствовали его вежливым поклоном.

Оказавшись в этой части дворца, Роджер вновь начал надеяться, что все-таки предстанет перед королевой, но эта надежда угасла, едва зародившись. Конвой повернул прочь от высоких двустворчатых позолоченных дверей, и Роджера повели вниз по противоположной лестнице. У входа дожидался экипаж, запряженный парой лошадей. Один из солдат взобрался на козлы рядом с кучером, другой вскочил на запятки; де Безанваль усадил Роджера в карету, сам сел рядом с ним и задернул занавеску. Карета тронулась.

Несколько минут прошло в молчании, потом Роджер спросил:

– Позволено ли мне будет узнать, господин барон, куда вы меня везете?

– Сожалею, сударь, – отвечал пожилой швейцарец, – но мне приказано не разговаривать с вами, если этого не требуется для выполнения моих обязанностей.

Предоставленный собственным мыслям, Роджер решил, что, скорее всего, его везут в Париж и что, поскольку арестантов благородного происхождения обычно держали в Бастилии, туда, вероятнее всего, они и направляются. В этом случае им предстояло проехать около сорока миль, так что они приедут в столицу не раньше рассвета.

Теперь, когда он находился под стражей, слово, данное де Водрею, больше не связывало его, и он быстро перебрал в уме свои шансы на спасение. Единственная возможность бежать представится, когда они будут менять лошадей, а это им наверняка придется сделать несколько раз за время пути. Поскольку де Безанваль не запер дверцы кареты, если во время остановки он выйдет размять ноги, ничто не помешает пленнику выскользнуть из экипажа с другой стороны. Но в ту же секунду, как пленник ступит на землю, ему будет грозить опасность, ведь два швейцарца на козлах и на запятках вооружены мушкетами и сто шансов против одного, что в него будут стрелять при попытке к бегству.

Взвесив все «за» и «против», Роджер решил, что, даже если представится такая возможность, было бы слишком рискованно изображать мишень для двух мушкетов на близком расстоянии, лучше примириться с пленом, по крайней мере на время.

Он устроился поудобнее в уголке кареты и задремал под мерный стук колес и лошадиных копыт. Уже почти два дня его терзало беспокойство и, внезапно перестав хоть ненадолго гадать, что ему предстоит, он расслабился. Его окутал благословенный сон, который он тщетно призывал всего лишь час тому назад.

Неожиданно он проснулся. Карета остановилась, но Роджер был уверен, что проспал не долго. Де Безанваль, вылезая из экипажа, бросил через плечо:

– Окажите любезность следовать за мной, сударь.

Выбравшись из кареты, Роджер увидел, что они остановились у почтовой станции; но конюха, распрягающего лошадей, не было видно. Карета стояла посреди широкой, обсаженной деревьями аллеи, и, к своему изумлению, в конце ее Роджер увидел южный фасад дворца Фонтенбло, озаренный восходящей луной. Вдруг его осенило: в течение получаса они удалялись от дворца только затем, чтобы кружным путем тайно вернуться к нему же.

Сбоку от дороги деревья расступались, открывая тропинку, на которой виднелась женская фигура в плаще и капюшоне. Де Безанваль поклонился ей и, поманив к себе Роджера, прогудел:

– Шевалье, здесь мои обязанности заканчиваются. Я передаю вас на попечение этой дамы. Мое почтение.

Ответив поклоном на его поклон, Роджер шагнул вперед. Женщина в капюшоне протянула ему руку. Затем она сказала тихим, мелодичным голосом, который сразу выдал его обладательницу, сеньориту д’Аранда:

– Как вы поздно, сударь; прошу вас, идите скорее за мной.

На какую-то минуту, следуя за ней по узкой извилистой тропинке, окаймленной густыми кустами, Роджер подумал, что она устроила для него побег; но едва ли полковник швейцарских гвардейцев согласился бы участвовать в подобной затее.

На дальнейшие размышления у него не осталось времени, потому что они вышли на лужайку, посреди которой возвышался небольшой павильон. Между задернутыми занавесками виднелись узкие полоски света. Поднявшись по трем ступенькам на веранду, сеньорита потянула Роджера за собой, постучала в дверь и, открыв ее, втолкнула его внутрь.

На мгновение свет ослепил его; затем, потрясенный до глубины души, он понял, что стоит всего лишь в нескольких шагах от королевы. На ней была горностаевая накидка, наброшенная поверх декольтированного бального платья, бриллианты сверкали в высокой напудренной прическе. Рядом на столике лежала шпага, в которой он узнал свою собственную.

Роджер преклонил пред нею колено, она взяла шпагу в руки. Все еще ошеломленный неожиданным поворотом событий, он услышал ее слова:

– Шевалье, я всегда осуждала дуэли и в принципе не могу одобрить этот способ разрешения разногласий. Но я знаю, что в деле с графом де Келюсом вами руководили не какие-нибудь низменные соображения, но бескорыстная привязанность, которая делает вам честь. Поэтому я возвращаю вам вашу шпагу.

– Мадам! Мадам! Я… – залепетал Роджер.

Королева продолжала ровным голосом:

– В вечер вашего ареста я послала в Париж за вашими бумагами. Они прибыли сегодня утром, и вскоре после полудня я нашла время проглядеть их. Среди них я нашла рекомендацию пересмотреть ваше дело, присланную моим добрым другом графом д’Адемаром. Одного этого было бы недостаточно, чтобы оправдать вас, но я нашла еще отчет об этом деле, составленный господином виконтом де ла Тур д’Овернь. После его бегства в Бретань его величество направил ему приказ объяснить свое участие в этом деле. Выполняя этот приказ, он взял на себя ответственность за ваш поединок с де Келюсом; а господин виконт – один из тех дворян, чье слово все должны уважать. При таких обстоятельствах я считала бы себя невеликодушной, если бы осудила вас за сыгранную вами роль.

Когда она закончила свою речь, Роджер принял из ее рук шпагу, проговорив:

– Я всегда мечтал послужить вашему величеству и теперь так глубоко тронут вашим милосердием, что готов сделать все, что угодно, лишь бы доказать мою благодарность.

На мгновение она устремила на него задумчивый взор голубых глаз, затем сказала: