– И молчит?
Лале развёл руками. Дескать, вот так.
– Он передавал мне колдовское письмо. Упрашивал бросить всё это и бежать в Хал-Азар.
– Почему он молчит? – Ольжану взяла злоба. – Не говорит ни Кажимере, ни…
«Неужели ты ему настолько дорог?»
– Я могу только предположить. – Лале стал загибать пальцы. – Давайте подробно, чтобы вас порадовать… Во-первых, я вызволил нескольких его учеников из башильерского плена, включая его любимицу панну Моренику. Это делает меня неплохим союзником. Так что в каком-то смысле он у меня в долгу. – Загнул указательный палец. – Во-вторых, если он сейчас признается Кажимере и Грацеку, ему придётся объясниться за всё время, что он молчал. – Опустил средний. – В-третьих, пан Авро не из тех, кто любит встречать удар лицом к лицу. Для него гораздо лучше, если меня разоблачат без его непосредственного участия.
Ольжана скрестила руки на груди.
– Он не понял, что наёмники ничего не добились?
– Боюсь, что понял. – Лале глянул на вход в пещеру. – А значит, скоро он пошлёт к нам кого-нибудь ещё.
Ольжана не определилась, какие чувства вызвала у неё эта новость. В произошедшем с наёмниками было мало приятного – её саму это напугало будь здоров. Но если Лале раскроют…
– А что с его ловушкой? – Ольжана забрасывала новыми и новыми вопросами. – Он же собирается ловить чудовище на моего двойника. Ради этого я лишилась косы, между прочим. Вы позволите… – Поняла, что фраза слишком опасная. – Создатель чудовища позволит твари угодить в капкан?
– Создатель чудовища так далеко не думает и решает действовать по обстоятельствам. А сейчас и вовсе пойдёт готовиться ко сну. – Лале чуть отклонился от стола. – Хотите, чтобы ваша жертва не пропала даром?
– Я хочу есть и спать, – призналась Ольжана. Разговор и правда затянулся. – И не думать о жертвах.
Лале качнул головой. Справедливо, мол.
– Надо же, – восхитился он, посматривая на вход, словно мог увидеть там луну. – Мы так долго беседовали. Как в прежние времена.
Ольжана неопределённо промычала в ответ. Она знала: ничего уже не будет как в прежние времена.
– Приятно, что вы называете это беседой. – Встала и потянулась, разминая затёкшую спину. – По мне, это какой-то расспрос.
Лале погладил бровь и сказал таким насмешливым тоном, каким до этого назвал себя расчувствовавшимся дураком:
– Я успел соскучиться по любым спокойным разговорам с вами.
Нет, поняла Ольжана. Признаться в этом же выше её сил.
Всё, что она чувствовала к Лале раньше, она унесёт с собой в дальнейшую жизнь, и это будет её самая главная, самая печальная тайна.
– Давайте-ка всё-таки спать, – предложила она. – Наверное, уже глухая ночь. Поздно.
Лале задержался на ней взглядом.
– Конечно, – согласился он. – Поздно.
Ольжана поняла, что тоже продолжает смотреть на него, – с грустью, сожалением и, может быть, немного брезгливо.
– Вы хороший человек, Ольжана, – произнёс Лале. – Вы не заслужили всего этого.
Ольжана опустила голову. В очередной раз подковырнула обломанным ногтем ноготь другой руки.
– Не утруждайте себя ответом. – Лале отмахнулся. – Я понимаю, что вы не скажете мне того же.
Он вытянул пришитую руку и медленно пошевелил пальцами.
– В конце концов, – болезненно улыбнулся, – если встать на ваше место, старина Йовар не был так уж и неправ на мой счёт.