Лихо. Игла из серебра: читать начало книги онлайн

– О-о. – Она прижалась к Лазару. – Ты недооцениваешь мастера! Если он решил, что поможет тебе, он не сдастся и после сотой попытки.

Что же тогда останется от его культи… И так – в новых швах после неудач. Но впрочем, Лазар понимал: он вытерпит столько, сколько нужно – лишь бы не отказался Залват. Внимание такого колдуна – дар небес.

Залвату было сорок лет, и он добился всего, чего только мог пожелать хал-азарский чародей: уважения, славы и богатства, которое и не всякому визирю снилось. Он уже мог бы отдыхать в своих садах и только время от времени лечить эмира и его семью, но мысль об этом вызывала у него ужас. Поэтому, по его словам, он предпочитал жить в собственном маленьком дворце, а не у эмира, – мол, здесь он сам себе хозяин и может врачевать как хочет. А если что случится, за ним пошлют: дворец эмира был недалеко, тоже у Жемчужного залива.

Так, в приморских хоромах славного города Шамбол процветало крохотное царство Залвата. Как тигр, искавший, чем бы поживиться, он находил самые примечательные тяжёлые случаи и постоянно бросал вызовы своему мастерству. Он считал, что нет простых болезней, но не брался за то, что казалось ему предсказуемым или скучным. За это его нередко осуждали другие хал-азарские врачи: дескать, Залват из Шамбола посчитал себя божеством, решающим, кому помогать, а кому – нет, исходя лишь из интереса. (Но только не тогда, когда за лечение платят из эмировой казны: в таких случаях он обратит внимание и на бородавку.) Меила рассказала Лазару об этом, но только фыркнула – дураки! Она считала, что её мастер достаточно полечил всех подряд и теперь мог выбирать то, что ему по душе.

И к счастью для Лазара, Залват решил пришить руку, которую почти восемь лет назад оторвали одному господарскому юноше.

С восточной стороны к дворцу примыкали «врачебные палаты». Меила завела Лазара в одну из них – уже знакомую, со стенами, выложенными мелкой песочной мозаикой. Но Залвата тут не оказалось – значит, он уже был занят.

Несмотря на время суток, от белого колдовского огня было светло как днём. Пахло свежестью, мылом и розовым маслом. Вдоль стен стояли мраморные скамьи и высеченные из горного хрусталя чаши для умывания, в которых сама по себе била вода. На одной из скамей лежали ровные стопки одежд.

– Это тебе. – Меила указала на стопку из некрашеного льна. – Переодевайся.

Вообще-то предполагалось, что больной переоденется в одиночестве, но Меила решила, что Лазару уже поздно её стесняться.

– Культю не мой, – велела строго. Сбросила с себя жёлтое головное покрывало и принялась заплетать волосы в косы. – Сами всё сделаем.

Оказалось, и себе одежду она оставила тут же – ловко выскользнула из халата и платья, нырнула в рубаху-камизу и шаровары. Заколов косы на затылке, обвязала голову платком.

Лазару понадобилось больше времени, и пока он только натягивал штаны и просторную камизу, – от ткани невесомо тянуло душистыми травами, – Меила уже окончательно управилась и даже успела ополоснуть руки до локтей.

– Не бойся. – Меила потянулась к нему и поцеловала в уголок рта. Но из осторожности и пальцем не коснулась: чтобы не перемываться. – Хотя не думаю, что тебя что-то сможет испугать. После превращения в дахмарзу и… остального.

Лазар знал, что «остальное» обычно мало впечатляло живущих у Залвата. А вот то, что он сам превратил себя в дахмарзу, пронимало даже тех, кто относился к нему с подозрением.

Ему захотелось поцеловать Меилу в ответ, но он сдержался.

В следующей палате чарами поддерживали такой холод, который обычным хал-азарцам и не снился. Однако вовсю кипела работа. На широком столе лежал обнажённый человек, и над его левой рукой хлопотал Залват с одним из ближайших учеников, молодым Асиром.

– О, отлично. – Залват поднял глаза. – Оцени улов, друг мой Лале.

Мужчина лет тридцати пяти. На широкой шее – глубокая рана. Несколько рытвин на животе, явно от ножа. Мужчина был крепким, но ростом примерно с Лазара – Залват таких и искал. Молодых, здоровых, с особым строением костей и мышц. Люди в Шамболе умирали каждый день, однако Залвату мало кто подходил.

– Бедняга. – Залват окинул мужчину долгим взглядом. – Говорят, он был стражником, и по-человечески мне его крайне жаль. Убили часа три назад. Дебоширы в Нижнем городе… Думаю, что-то не поделили.

– Как он так быстро здесь оказался? – удивился Лазар.

Залват криво улыбнулся.

– Связи, друг мой. Я, ищущий тебе руку, – что стервятник, кружащий над Шамболом. Сарон и Арлих сегодня отвечали за Нижний город, и, когда услышали, что случилось несчастье, помчались туда. К сожалению, спасать уже было некого. Дорогие мои ученики осмотрели мертвеца, решили, что он может мне подойти, и переправили его сюда.

– Другие стражники позволили?

Залват отложил узкий нож, которым рассекал мышцы плеча.

– Ещё спроси, разрешила ли его семья. – Хмыкнул. – Нет ничего хуже убийства, но раз случилось горе, я хочу, чтобы гибель этого человека не была напрасной. – Жестом велел Асиру подвинуть инструмент. – Тело всё равно сожрут черви, так пусть послужит благому делу. Со всеми недовольными я разберусь потом, а если у этого несчастного есть семья, я её не обделю.

Лазар кивнул. Он предполагал, что Залват может заплатить за эту руку столько золота, сколько та весит, – время дороже. Особенно в жарком Хал-Азаре: чем дольше лежит тело, тем меньше надежды, что его части приживутся.

Первая рука, которую отыскал Залват, была худой, с длинными тонкими пальцами, похожими на паучьи, и блестящей тёмной кожей цвета эбенового дерева. Она принадлежала библиотекарю, служившему в шамбольской Башне звездочётов, – тот повесился от тоски по любимой женщине. Позже Залват сетовал, что тело провисело в петле слишком долго, – мол, нашли бы пораньше, и, может быть, всё бы получилось.

Вторую руку он взял у крепкого белобрысого работорговца, зашибленного конём на базарной площади. «Болтали, что его отец был с севера, – делился Залват. – Может, даже твой соплеменник». Соплеменник или нет, лечению это не помогло, и вторая рука отторглась ещё быстрее, чем первая.

За полгода, проведённые во дворце, Лазар уже с десяток раз полежал на столе, похожем на тот, где сейчас находился труп. Залват пришивал ему руку, чистил рану, перевязывал, снова чистил, отнимал омертвевшие участки, отрезал руку, снова пришивал другую… Круговорот из дурманящих чар, горьких зелий и непрекращающейся боли, но Лазар сказал: Залват может делать с ним что угодно. И даже если рука приживётся, но не сможет двигаться, Лазар согласен пробовать ещё, и ещё, и ещё.

Меила отвела его на соседнее ложе, застеленное красным сукном. Для удобства Залвата спинка была подвижна, и пока Лазар разместился полусидя. Так получалось наблюдать за Залватом и Асиром: теперь они орудовали заворожённым ножом с широким чёрным лезвием, который прорезал кость, как масло.