– Погодите. – Лале смочил оставшийся лоскуток, протянул ей. – Держите. Вытрите щёку. Нужно было заранее вас предупредить… Но кажется, вы и сами поняли, как работает клятва.
Ольжана сжала ткань в кулаке.
Конечно. Она ведь уже исследовала, насколько крепки его чары.
– Не играйте с этим, – попросил Лале, и Ольжану передёрнуло. Опять почудилось, будто он знает и про её намерения, и про попытку выложить его тайну своему отражению. – Ничего не говорите. Никому. Даже мне. Даже если рядом никого нет: целее будете. Чем значительнее слова, тем, конечно же, хуже – а если рядом будет кто-то ещё, то вплоть до…
– До чего? – Ольжану взбесила его заминка. – Выбитые зубы? Отнятый язык? Удушье?
– Обычно, – Лале будто её не услышал, – хватит и простого желания посвятить кого-то в мои дела.
Если так будет продолжаться, поняла Ольжана, в следующий раз она не укорит себя за насилие. Что у неё вообще было в голове, раз она решила похлопотать над рукой Лале? Нашлась блаженная.
Ольжана показалась себе ещё большей тупицей, чем раньше.
– Перед тем как я дала эту клятву, – проговорила холодно, – ты обещал, что больше не будет больно.
И выдохнула с разочарованием, которого сама от себя не ожидала:
– Ты лжец.
На удивление, Лале это пробрало. Колдовской огонь приблизился к нему, бросил на кожу алые отсветы, и Лале рассеянно отогнал его ладонью.
– Клятвы не для того, чтобы их нарушали, – сказал он спешно. – И если не…
Он всё ещё сидел, и Ольжана смерила его взглядом сверху вниз.
Лале замолчал.
Потёр лоб кончиками пальцев.
– Полагаю, в ваших глазах падать ниже мне уже некуда. – Повёл плечом. – Заслуженно. Я признаю. Спасибо, что, даже несмотря на это, смогли переступить через себя и вылили эту воду мне на ожог, а не в лицо. – Задумчиво хмыкнул. – И не в еду, предварительно смешав с ядом.
Ольжана подумала: «Я ничего не смыслю в ядах».
– Хотя… – Лале рассеянно повертел рукой. – Кто знает, что ещё будет.
– В каком смысле?
Лале улыбнулся хитроватой грустной улыбкой, от которой раньше у Ольжаны голова пошла бы кругом.
– Бросьте, – сказал мягко. – Уж я-то понимаю, насколько сильно вам хочется мне отомстить.
В груди у Ольжаны снова зашебуршила тревога – нехорошее предчувствие, словно Лале видит её насквозь и даже попытка вмешаться в его игру обречена на провал. Но с другой стороны…
Она хмыкнула. Немного помолчала, изучая, как по полу, танцуя, бликуют две лужицы света и от них рябят тени – мельтешаще-узорные, точно кружево.
– Мы с тобой совершенно разные люди. – Провела мокрой тканью по щеке, стирая колдовской след. – Сказать, чего я действительно хочу? Покоя. И чтобы всё поскорее закончилось. Я хочу, чтобы меня никто не трогал, не обсуждал, не заставлял что-то делать, а что до тебя…
Всё же была мысль гораздо соблазнительнее, чем представлять Лале подвешенным на месте Йовара.
– Я бы хотела тебя поскорее забыть. – Ольжана мяла в руках ткань. – И жить так, словно мы никогда не встречались.
– Всему своё время, госпожа Ольжана. – Лале глянул в потемневшее окно. – Какие ваши годы.
Ольжана отложила лоскуток, двинулась к выходу:
– Ладно, надо уже ложи…