И что это означало?
– Я прогоню его сейчас. – Лале дотронулся до чудовища. – Не бойтесь. – И указал на дверь.
Сущность встала. Приподнялась на задние лапы, и вид её стойки – может, послушает Лале, а может, набросится, как раньше… – вызвал у Ольжаны дурные воспоминания.
Жёлтый глаз медленно повернулся в её сторону.
– Ступай, – сказал Лале.
Ногтями одной руки Ольжана впилась себе в ладонь другой.
В отражении пылающей радужины она видела себя, разодранную от горла до пупа, переломанную в крошево.
– Ступай, – повторил Лале с лёгким нажимом.
Чудовище рухнуло на передние лапы и покорное, как домашняя животина, перепрыгнуло через сорванную дверь. Шмыгнуло в ночной мрак.
Ольжана сгорбилась. Заправила за ухо мешающуюся короткую прядь.
– Вот и всё. – Лале подошёл, сел напротив. – Но я побуду здесь ещё немного, прежде чем пойду в кибитку за вещами. Хочу удостовериться, что оно ушло достаточно далеко.
Ольжана не ответила.
Лале изучающе посмотрел на дыру в крыше. Чуть приподнял руку, и вокруг его кисти закружился поток воздуха.
– Что ты делаешь? – спросила Ольжана резко.
– Хочу смыть следы чудовища. – Воздух вокруг руки Лале уплотнился, посерел и набряк. – И притупить для него ваш запах – чтобы не было соблазна вернуться.
В небе, ровнёхонько над дырой в крыше, вспыхнула молния.
– И мы будем спать в луже?
Лале пожал плечами.
– Думаете?
Раскатился гром.
Дождь хлынул, как если бы из исполинской почки выбили дно, но Ольжана ощутила лишь волну прохлады. На её лице и волосах осела взвесь крохотных капель, а вот ливень – не достал.
Струи дождя обрушивались в церковный зал, однако невидимая преграда ограждала участок под крышей от остального пространства. Ольжана смотрела, как пузырилась и бурлила вода, соприкасаясь с этой прозрачной стеной, и как тёмно-синее небо над ними ещё несколько раз прорезали лиловато-белые молнии.
Лале отпил из бурдюка.
– За ночь вода до крыши достанет, – заметила Ольжана. Она была разочарована и устала, но всё равно призвала недюжинные силы, чтобы не показать, как её впечатлило колдовство.
– Не достанет, – отозвался Лале. – В землю уйдёт.
Ольжана кивнула. Обычное дело, мол, – заколдовать и небо, и церковь, и землю под ней.
– А вещи теперь под ливнем забирать?
– Я принесу. – Лале отставил бурдюк. – Отдыхайте.
Ольжана прикрыла глаза, вслушиваясь в шуршание дождя за колдовской стеной. Это «отдыхайте» – как эхо прошлого, в котором было бы совершенно невозможно всё то, что произошло за сегодняшний вечер.
Глупая ссора. Ожог. Чудовище. Её мольбы, приправленные самой отъявленной ложью, – всё что угодно, лишь бы Лале согласился.