Лихо. Игла из серебра: читать начало книги онлайн

Лале растерянно приподнял бровь.

– Если вы боитесь новых посланцев от нашего общего знакомого…

– Я не посланцев боюсь, а вас. – Ольжана скрестила руки на груди. Да, она обещала себе, что будет мягче и попытается выведать ценное… Но она так устала в дороге, и её так угнетала мрачная тишь очередного убежища. – Мне неприятно оставаться с вами в глухих местах.

Взгляд Лале похолодел.

– Боюсь, придётся потерпеть.

Ругательства вновь закрутились на языке, но Ольжана велела себе: не смей!

– Госпожа Ольжана. – Лале закинул суму за спину. – Очевидно, вы хотели бы, чтобы мы продолжили останавливаться в корчмах. И чтобы меня разоблачили те, кому за это заплачено.

Ольжану передёрнуло. «А чего мне нужно хотеть? Чтобы ты вышел сухим из воды?»

– Однако, увы, дорогу пока выбираю я. – Свободной ладонью указал на церквушку. – Так что пойдёмте внутрь.

«Сказать, куда тебе следует пойти?» Ольжана прикусила щёку почти до крови. Убедила себя мысленно: молчи, молчи… Она ведь решила, что ей не нужно говорить Лале всё, что у неё на уме, – ради будущего и своей же безопасности. Но сейчас… О, вытерпеть было сложнее, чем когда-либо.

Она не шелохнулась.

Лале обернулся у порога. И так выразительно на неё посмотрел, что Ольжану захлестнула ярость. Подумала: почему бы не развернуться и не уйти? Прямо сейчас, в лес, – навстречу чудовищу, ведь сгущались сумерки, а значит, Сущность из Стоегоста подбиралась всё ближе…

– Госпожа Ольжана, – процедил Лале. – Ну что вы как избалованный ребёнок.

Щёки Ольжаны вспыхнули.

– Это я как ребёнок? – Возмутилась. – Я?! – Указала на церковь. – Из-за твоих дел я чего только не натерпелась! А ты требуешь терпеть ещё, и ещё, и ещё.

Выпалила быстрее, чем поняла: на словах «из-за твоих дел» во рту появился горький привкус. Клятва, которой её связал Лале, напомнила о себе – и хотя Ольжана бросила общую фразу, без подробностей, вязкой слюны стало так много, что она поднесла пальцы к губам. На подушечках осталось чёрное вещество, похожее на смолистую кровь, – то самое, что Ольжана видела в зеркале.

Она отступила. Грязная трава жалобно хлюпнула под ногами.

Мерзавец!..

– Сболтнула лишнего, да? – выпалила Ольжана. Язык саднил, но ворочался. – Замечательно ты придумал. Слова лишнего не скажи.

Снова накатила горечь. Зубы прострелило холодом.

Лале молча смотрел на Ольжану, растирающую чёрную колдовскую жижу по щеке.

В конце концов, госпожа Кажимера неспроста считала, что Ольжана не годилась для тонких игр. Одни Длани знают, как она держалась всё это время. Ольжана пыталась быть расчётливой и спокойной. Она выслушала несколько историй Лале про его жизнь, но видно, мириться с новой действительностью оказалось ей не по силам – эта захудалая церквушка стала последней каплей.

– Можешь спать где хочешь, – проскрежетала Ольжана. – В любом проклятом месте. Только меня не впутывай. – Хотела сказать: «хотя бы в это не впутывай», но испугалась, что клятва не позволит.

Она развернулась. Сделала несколько шагов, ожидая: вот-вот в спину прилетит колдовство.

– Ольжана. – Голос Лале звучал, как железо. – Вы не в себе.

Разумеется. Будь она в себе, никогда бы не стала так себя вести. Прекрасно ведь понимала, на что Лале способен.

Она повязала платок вокруг шеи. Засеменила вниз по склону, даже не зная, чего теперь ждала: то ли того, чтобы её убили чары Лале, то ли – чтобы чудовище выпрыгнуло и разорвало её на клочки. А может, чтобы не случилось ни того, ни другого, и она – в своей слабой оборотничьей форме – неожиданно для всего мира добралась бы до Тержвице.

Стрижи над головой летали совсем низко, к очередному дождю. Лес на соседних холмах шелестел кронами, и за ними зажигалось небо.

Позади раздался шорох звериных лап. Мгновение – и перед Ольжаной возник серый волк, метнулся перед её ногами. Ошарашенная, Ольжана застыла, – (краем глаза заметила: надо же! Волк прихрамывал, и левая передняя лапа у него была темнее других, угольно-чёрная), – но земля оказалась слишком скользкой. Ступня поехала вниз, и Ольжана упала, завалившись на бедро. Ей стало так зло и горько, что впору завыть от досады, – но вместо этого она прежде, чем сумела бы всё осмыслить, закляла розовый закатный свет. Обернула его вокруг запястья и хлестнула им по волку, точно арканом.

Но Лале уже успел оборотиться, и ослепительная солнечная полоса легла ему на пришитое предплечье. Рукав был закатан, и на смуглой коже тотчас вспыхнул малиновый ожог.