Поздно. Не получится. Они уже столпились у двери. Долговязый достает ключ и в последний раз проверяет, что остальные готовы.
Вы когда-нибудь учились боевым искусствам или тренировались для спортивных состязаний? Если да, ваш тренер, наверное, хотя бы раз говорил вам то же, что вбивал мне в голову Дарзо: «Никогда не пытайся в ответственный момент провернуть что-то, чего не отточил на тренировке».
Хороший совет.
Мне придется его ослушаться.
В очаге гостиной несильно потрескивает огонь. С краю томится полная кастрюля каши. Еще есть небольшой чайничек… Может быть, если понадобится, я смогу… А еще есть разные чашки и миски… нет, они деревянные и слишком легкие.
Долговязый маг поднимает ладонь, распрямив пальцы. Сгибает и разгибает их, затем начинает обратный отсчет: пять, четыре…
Я хватаю чайник, перекидываю его в левую руку. В коридоре горит лампа – магам нужен свет, тьму они обычно на дух не переносят. А масляная лампа со стеклянной колбой – единственный источник света в том коридоре.
Три…
Ничего не получится.
Два…
Я вытаскиваю нож. Увы, не тот, который сломал еще в городе. Ненавижу выбрасывать дорогие клинки. Я швыряю его в фонарь – не закручивая, а как копье. Едва стеклянная колба разбивается, я бросаю в фонарь чайник.
Слышится мелодичный звон разбитого фаянса, и огонек милостиво исчезает. Фонарь потушен. Но я уже хватаю ближайший стул.
Маги поднимают крик. Фонарь совсем рядом с ними, так что они не сразу поворачиваются ко мне.
Я захлопываю дверь в коридор и подпираю ручку стулом.
Теперь перехожу к тому, чего никогда раньше не делал и не оттачивал. Я вываливаю кашу из кастрюли прямиком в очаг. Та шипит и пузырится. Но, самое главное, она начинает дымить.
Была не была: я обращаюсь к моему таланту, пытаюсь сотворить из него пузырь или мешок, чтобы собрать густой дым.
Дверь в коридор вздрагивает – в нее кто-то врезался. Так быстро?
Я хватаю мой наколдованный мешок с дымом и подтаскиваю его к двери, не смея даже моргнуть. Мой талант непосредственно связан с телом, поэтому, удерживая горячий дым, я чувствую, словно с моих рук слезает кожа.
Я падаю на колени, засовываю горловину мешка под дверь и надавливаю на него. Весь черный, горячий дым проходит под дверью и наполняет темный коридор с магами.
Оставить в кромешной тьме обычного человека проще, чем мага, – всякий маг может сотворить свет. А эти только что восполнили свои глоре вирден.
Но дело в том, что в сложной ситуации людям бывает очень непросто сразу вспомнить, что именно они могут сделать. А маги в первую очередь люди. Они, как и все, боятся темноты. Накачайте в темноту дыма, и они не смогут не только видеть, но и дышать.
Я слышу вопль. Дверь снова вздрагивает. Кто-то кричит. Заходится кашлем.
Я уже выскакиваю из дома наружу. Оббегаю дом и вижу, как из окна нашей с Фаэной комнаты вылетают сумки.
Став видимым, я бегу к стене дома, прыгаю и влетаю головой вперед в узкое окно нашей спальни. Коснувшись пола, я перекатываюсь и врезаюсь в стену.
Фаэна таращится на меня. Я чуть не столкнулся с ней, потому что она уже встала под окном и собралась вылезти из него.
Из коридора доносится какофония звуков, и я слышу, как гремит замок. Подскочив к нему, я дотягиваюсь до скважины талантом – уж это я проделывал много раз. Мой маленький волшебный пальчик выталкивает ключ из скважины.
Я слышу ругательства и, кажется, звон ключа, упавшего на пол. Кажется.
Не говоря ни слова, я подсаживаю Фаэну, и она выскальзывает из окна.
– Нет! Только не огонь! – кричит в коридоре долговязый. – Лампа…
Затем раздается шипение, и под дверью спальни появляется полоска оранжевого света. Чье-то наколдованное пламя подожгло все масло, что разлилось из разбитого мной фонаря.