— Дело не в некромантии, — оборвал его Державин. — А в том, что вы попытались провернуть это за моей спиной, в моём посольстве, без согласования и разрешения из Москвы. Если бы всё полностью вышло из-под контроля, то в опалу отправился бы уже я. Ты и так выставил меня идиотом.
— Господин Посол, — Шуйский попытался сесть на кушетке, но Державин придержал его за плечо.
— Тебе не рекомендуется лишний раз двигаться. Оставайся здесь и восстанавливайся, — произнёс посол.
Шуйский вцепился в его руку и заговорил:
— Если мы решим кризис в Иллирии, то в столице плюнут на эту ошибку! Про неё забудут! А Вас и меня назовут героями! Вы же знаете! Знаете! — его голос сорвался, ему вторили несколько шёпотов.
— Лежи смирно, Леонид, — стальным голосом велел Державин и вырвал свою руку из его хватки. — Ты уже не в состоянии выполнять свои задачи. У тебя одержимость лёгкой степени. Это ставит крест на твоих способностях выполнять свои задачи, как дипломата. Поэтому оставайся на месте.
Тут округлившиеся глаза Шуйского впились в посла.
— Это всё козни Демидова, да⁈ Это он надоумил Вас отослать меня⁈ ЭТО ВСЁ ОН⁈
— Держи себя в руках! — урезонил его Державин. — Ваши подковёрные игры меня не касаются. Ты прекрасно знаешь, что я не испытываю к нему никаких больших симпатий. Но то, что ты позволил Серебрякову в обход меня провести некромантический сеанс, это неприемлемо. На этом всё.
Посол Державин вышел.
А Шуйский запрокинул голову назад и закрыл глаза. Его переполняло негодование… обида.
Всё не должно было закончится так! НЕ ДОЛЖНО! У НЕГО ДОЛЖНА БЫЛА БЫТЬ БЛЕСТЯЩАЯ КАРЬЕРА!
Внутри груди вспыхнул импульс. Но не горячий, а леденящий. Будто там за долю секунды всё замёрзло. А потом, сразу же, разлетелось волнами холода по всему телу.
Но этот холод был не морозящим, он не причинял дискомфорта или боли. Наоборот, с ним стало даже как-то легче. Равнодушнее.
Шуйский поднял руку и посмотрел на неё.
Бледная… словно у трупа.
Из горла вырвался смешок. Не весёлый, скорее — мрачный.
— Хочешь избавиться от меня? Хорошо, попробуй. Избавься, — прошипел Шуйский не своим голосом и в резком порыве вскочил с кровати, двинувшись к выходу. В голове у него зашептал внутренний голос. И не один. Не два. Даже не три.
Эти голоса даже не принадлежали ему. Они были чужими. Будто подселившимися в его голову откуда-то извне.
Но какая разница?
Они были правы.
Нужно было восстановить справедливость.
ЛЮБОЙ ЦЕНОЙ.
Наш кортеж въехал на территорию усыпальницы Зринских. Мы остановились. Из передовой машины вышли телохранители Софии, чтобы проверить безопасность территории. Вокруг усыпальницы повсюду дежурили бойцы гарнизона. Они смотрели на нас с недоверием, но все требования телохранителей выполняли незамедлительно — их заранее предупредили, кто и зачем сюда прибыл.
— Виктор, — заговорила София. — А что, если они правы?
— Кто? Цельские? — я повернулся к ней.
— Угу.
— Нет, даже не думай об этом. Твой отец жив, — я прикоснулся к её руке и Зацепил её систему Связей.
Вспыхнули исходящие от неё энергетические нити. И пять из них неизменно шли наверх, подписанные именами её отца и братьев.
Она поджала губы и уставилась на меня, не отводя зеленоглазый взор.