— Сделаю вид, что верю тебе. Но я в любом случае должен присутствовать, во время работы спецов.
Тут Серебряков, стоящий напротив, громко объявил:
— Так будет лучше, посол! Определённо, так будет лучше!
— Господин Серебряков, не шумите, будьте любезны, — с лёгким нажимом попросил Дмитрий. — Иначе мы будем обязаны воспользоваться успокоительным.
В ответ на что обычно хладнокровный Серебряков широко ухмыльнулся.
А Державин притих. Значит думал. Значит — услышал.
— Зачем тебе это, Добрынин? — наконец спросил он. — Что ты ожидаешь увидеть? Ты же сам сказал, что всё понимаешь. Нет никакого смысла присутствовать. Так ты лишь рискуешь собой, а, значит, и княжной. Её нельзя потерять. А если ты выйдешь из строя, то ей будет гораздо сложнее.
— В усыпальницу никого не пропустят без моего сопровождения, — сказал я и слуга Зринских взглянул на меня красноречиво. — И заставлять София никого не будет. Потому что я — её гарант и мост связи с посольством. Очевидно. Так что единственный…
Хлопок.
Сигналы машин.
Потом новый. Ещё, ещё и ещё.
Где-то, в относительной дали, хлопали взрывы.
Повисла тишина. Через несколько секунд Державин произнёс:
— Дай Диме трубку.
Я протянул Дмитрию трубку. Он взял её. Поднес к уху и выслушал то, что говорили на другом конце провода, затем молча кивнул и вернул трубку мне.
— Мы можем взять Вас. Но только Вас, — произнёс Дмитрий и отвесил Софии уважительный полупоклон. — От имени посла Державина я приношу Вам извинения. Однако мы не можем проводить ритуал в Вашем присутствии, из-за его опасности и рисков.
— Что это за ритуал такой? — чуть прищурилась она.
— На распознавание энергетических следов. Продвинутая, редкая техника, — солгал Дмитрий.
София взглянула на меня и спросила:
— Вы знаете о ней, Виктор?
— Узнаю сегодня, княжна София.
— В таком случае, не буду Вас задерживать, — она поджала губы. По взгляду я видел, что она недовольна, но не собиралась устраивать здесь склоку из-за этого. И я был её за это благодарен.
Но тут между мной и входом в усыпальницу встал слуга Зринских. Он заявил:
— Я не могу позволить, чтобы кто-то посторонний входил в последнее пристанище господ Зринских. Это неприемлемо.
На него обернулась София. Она выпрямилась во весь свой невысокий рост, и её голос прозвучал твёрдо и властно:
— Именем своего рода я велю вам отойти в сторону и не препятствовать моим союзникам. Это моя воля, как представительницы клана и рода Зринских.
— Но госпожа… — начал было слуга.
Она тут же перебила его, не желая ничего слышать:
— Вместо того чтобы спорить, вы проводите меня в кабинет моего отца. Я хочу узнать, чем он занимался в день инцидента.
Ещё пару секунд слуга боролся с собой, но ему ничего не оставалось, кроме как кивнуть княжне и проводить её вместе с её телохранителями прямо во дворец.