— Ты не с того начал, — ответил я. — Переиграем. Сначала скажи, кто тебе это наговорил и что я, по его мнению, от тебя скрыл.
Он сделал шаг вперёд. Но выскочившие из его машины сотрудники посольства тут же схватили его за локти с двух сторон и придержали.
Серебряков скосил на них ледяной взгляд.
— Потом поговорим, Добрынин. В более приватной обстановке.
— Что с тобой случилось? — спросил я.
Но за него ответил один из сотрудников посольства. Высокий, плечистый, с угрюмым лицом. Я видел его в посольстве пару раз. Он сказал:
— Господин Серебряков займётся усыпальницей. Вам, как и всем слугам клана Зринских, лучше переждать во дворце.
Тогда с ним поспорил слуга Зринских, стоящий рядом:
— Нахождение в гробнице без сопровождения одним из слуг дворца строго запрещено.
— Сделаете исключение, — упрямо заявил сотрудник посольства.
— Представьтесь, назовите дипломатический ранг и должность, прежде чем что-то требовать, — сказал я.
— Дмитрий Яковлев, атташе по культуре, — ответил он.
Ага, атташе «по культуре». Не иначе, как один из сотрудников спецслужб, под руководством Серебрякова. Поэтому его вместе с ним и прислали.
— Если Вы и попадёте в усыпальницу, то только в моём присутствии, — спокойно сказал я.
— Невозможно, — воспротивился Дмитрий. — Мы проинформированы не допустить присутствия посторонних во время нашей работы.
— Я Вас и вызвал.
— Это не имеет значения. У нас чёткие инструкции.
— Я и так вижу, что происходит, — я взглянул на Серебрякова. Он был бледный. Глаза всё так же пульсировали зелёным светом. А сам он, на первый взгляд, был внешне невозмутим. Но зрачки его подрагивали. — И всё понимаю.
— Инструкции не обсуждаются.
— Сейчас их поменяют, — я достал телефон и снова набрал Державина.
…
Ну же, возьми, зараза.
— У меня мало времени, — послышалось с другой стороны.
— Пусть твои люди не упрямятся. Потому что без меня они внутрь усыпальницы не зайдут.
— Кто оставил запрос на помощь наших спецов?
— Я. Именно поэтому я должен присутствовать. Тем более, я и так прекрасно понимаю, что происходит.
Стоящая рядом со мной София хмуро смотрела то на меня, то на сотрудников посольства. Вот она понимала примерно ничего.
Неудивительно.
Державин отвечал:
— Без понятия, о чём ты говоришь, — преспокойно солгал он.